Да уж! Надо вам сказать, меня тогда чуть не вырвало. Какая уж там сексуальная озабоченность! Это что-то похлеще! Просто поразительно, что творится у людей в головах! Знаю, знаю, сейчас вы скажете, что его, наверное, в детстве изнасиловали, вот он и ведет себя так, как ему кажется естественным. И все равно таких людей нужно как-то останавливать, пресекать. Это опасный человек, представляющий угрозу для общества, и он заслуживает того, чтобы гнить в тюрьме.

Поэтому мне приятно сознавать, что во многом это произойдет благодаря моей скромной персоне.

Хотя, сказать по правде, не только Кэл вызвал у меня отвращение, но и сама его женушка. Как можно мириться со всякими нездоровыми требованиями и позволять «осматривать» себя, как какой-нибудь кусок мяса! Мне сразу стало противно. И она, видимо, заметила это по моему взгляду, потому что грустно улыбнулась и спросила:

— Ты меня сейчас застрелишь? — И тут же: — Не переживай, все нормально. — Будто я нуждался в ее разрешении! Будто она все понимает и не имеет возражений.

Какая нелепость!

Тем не менее это едва не заставило меня передумать. Ну, то есть едва не «сгубило настрой». Но что мне оставалось делать? Отпускать же ее было нельзя. Пришлось застрелить, хотя это и не доставило мне почти никакой радости, кроме мысли о том, чем это грозит Кэлу. Потому что кое-какие из трофеев, снятых мною с Лианы и с Кэнди, уже лежали у него дома в ящичке. А шериф рано или поздно учинил бы обыск, и они бы непременно нашлись.

И вот теперь Кэл Гамильтон сидит в тюрьме по обвинению в убийстве двух женщин, равно как и в причастности к исчезновению третьей. Он, конечно, вопит, что невиновен, что и слыхом не слыхивал про Кэнди Эббот, что с Лианой его подставили и что он любил свою жену. По-моему, про него уже написали все газеты — кое-что даже мелькнуло на CNN. В общем, ему все равно никто не верит. Его можно было бы даже пожалеть, только почему-то никому его не жалко. Мне-то уж, во всяком случае, точно.

Да, мне доставляет чрезвычайную радость сознание того, что по моей милости Кэл Гамильтон еще как минимум месяц проторчит в тюрьме. Пусть город сбросит с себя оковы страха, который сковывал его последние недели, и прекратятся всякие глупые разговоры о том, чтобы обратиться в ФБР. Нет, господа, теперь в этом нет необходимости. Хладнокровный убийца сидит за решеткой, а наш шериф — герой.

Теперь, во всяком случае, у меня появилась куча времени, чтобы перегруппироваться и тщательно спланировать следующие шаги. Учебный год подходит к концу и приблизительно через шесть недель официально наступит лето. А пока можно столько всего предвкушать: теплую погоду, каникулы, свободу. Или удовольствие от грядущей музыкальной фантазии, которую подготавливает средняя школа города Торранса. Она состоится через три недели и будет продолжаться три дня. Молодые, исполненные надежд актеры рвутся в бой, так что на исполнительницу главной женской роли в моей следующей постановке я выберу одну из этих цветущих девиц. Можете считать, что она ее уже получила.

Поцелуй меня, Кэт!

28

Месяц спустя Сэнди сидела в темном актовом зале школы, между взбудораженной Ритой Хенсен и сонным Ленни Фроммом, и с нетерпением ждала, когда начнется спектакль. Прямо у нее за спиной сидел Эйвери Питерсон, который пришел один, а через два ряда позади него — муж Сэнди, Ян, пришедший не один. Кэрри Фрэнклин, которая с хозяйским видом держала его под руку и не отходила ни на шаг как приклеенная, была ослепительна в своем ярко-розовом комбинезоне и грубоватом ожерелье из ярко окрашенных бусин, которое исчезало в недрах ее глубокого треугольного выреза. «Титьки и цацки», — сказала Рита, когда Кэрри с победоносным видом прошествовала по центральному проходу вместе со своей матерью, Роуз, с ног до головы облаченной в черное, как на похоронах.