Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

— Все в порядке? Следуйте за мной, пожалуйста.

Очень серьезный, очень вежливый филиппинец в белом комбинезоне, который встретил Джона и Наоми на борту, придерживает дверь.

Они перешагивают через порог, и дверь за ними автоматически закрывается. Внутри как-то неожиданно тихо и тепло; на стене висит карта океана в рамке. Запах краски и лака здесь еще сильнее. Пол под ногами гудит. Наоми сжимает ладонь Джона. Отношения с водой у нее всегда были неважные; обычно Наоми тошнит даже в лодке на пруду, но сегодня она даже не сможет принять необходимые меры. Никаких таблеток, никаких лекарств. Ей придется справиться с этим самостоятельно. Джон тоже пожимает руку Наоми — чтобы успокоить ее и заодно себя.

Правильно ли мы поступаем?

Этот вопрос он задавал себе тысячу раз. И будет задавать на протяжении долгих лет. Все, что ему остается, — повторять: да, это правильно. Именно так. Мы все делаем правильно.

Это действительно так.

 

2

 

В брошюре, рекламирующей эту плавучую клинику, каюта, где Джону и Наоми предстояло провести следующий месяц, называлась «комфортабельной». В помещение размером с маленький гостиничный номер были втиснуты кровать размера «кинг-сайз», крошечный диван, два таких же крошечных кресла и круглый стол, на котором стояла ваза с фруктами. Высоко на стене в углу висел телевизор. Прием был плохой. На экране — президент Обама; половину слов не разобрать из-за помех.

К комнате примыкала отделанная мрамором ванная. Несмотря на размер, она выглядела роскошно — вернее, воспринималась бы роскошной, подумала Наоми, если бы там можно было стоять ни за что не держась. Если бы ее не швыряло из стороны в сторону. Она присела, чтобы собрать с пола туалетные принадлежности Джона, но тут же встала — желудок вдруг подкатил к горлу.

— Тебе помочь? — спросил Джон.

Наоми покачала головой. Корабль снова накренился, и она, потеряв равновесие, рухнула на диван, чуть не раздавив ноутбук Джона.

— Думаю, у меня осталось примерно минуты четыре на то, чтобы разобрать вещи. Потом меня стошнит.

— Мне тоже нехорошо, — сказал Джон. К стене прямо перед ним были прикреплены правила безопасности и картинка, показывающая, как правильно надевать спасательный жилет.

— Почему ты не примешь таблетку от укачивания? — спросила Наоми. — Тебе же можно.

— Если тебе нельзя, я тоже не стану. Буду страдать вместе с тобой.

— Мученик!

Наоми потянулась и поцеловала мужа в щеку. Его привычное тепло и терпкий, мускусный запах одеколона успокаивали. Джон словно излучал силу — и физическую, и моральную. Еще в школе она смотрела кино и понимала, что больше всего ее привлекают уверенные в себе, спокойные и умные мужчины — именно такого отца Наоми хотела бы иметь. Когда она впервые увидела Джона восемь лет назад в очереди у лыжного подъемника в Джексон-Хоуле в Вайоминге, она поразилась, до чего точно его образ совпадает с ее подростковыми мечтами. Удивительное сочетание внутренней силы и внешней привлекательности.

Она поцеловала его еще раз:

— Я люблю тебя, Джон.

Он заглянул в ее глаза — иногда зеленые, иногда карие, но всегда блестящие, всегда с искоркой, такие доверчивые, такие родные — и почувствовал, как от любви к ней стеснилось сердце.

— А я обожаю тебя, Наоми. Я тебя обожаю, и еще я тобой восхищаюсь.

Она грустно улыбнулась:

— Я тоже тобой восхищаюсь. Ты даже не догадываешься насколько.

Они немного помолчали. Прошло довольно много времени после смерти Галлея, прежде чем их жизнь снова наладилась. Первые два года были по-настоящему страшными и трудными, и Наоми не раз думала, что их браку пришел конец.

Он был сильным мальчиком.

Быстрый переход
Мы в Instagram