Неустрашимая Зина трясущейся рукой включила свет. На полу, съежившись, лежала Лариса с ужасным сине-багровым, оскаленным лицом. Ее сотрясали спазмы и судороги, лицо и шея были мокрыми от пота, она никак не могла даже приподняться, чтобы сесть. Зинаида кинулась к занемогшей Фрекен Бок и потащила ее к своей постели. С дюжей, широкоплечей, здоровой физически и психически (во всяком случае, до сих пор) Лариской происходило нечто похожее на эпилептический припадок: голова ее свесилась набок, кисти рук скрючило так, что кончики пальцев упирались в запястья, глаза закатились под лоб, и зрачков не было видно. "Господи, что с нами, бабами, любовь делает!" — мелькнуло у Зины в мозгу. Но, к счастью для Ларисы, Зинаида была женщиной к панике не склонной и потому моментально перешла к практическим действиям безо всяких пустых причитаний. Уложив несчастную Фрекен Бок на свою кровать и придерживая ее дергавшуюся голову, Зина одним мощным завыванием, похожим на сирену маяка в тумане, созвала родственников. Те прибежали сразу же, кто в чем. Ошарашенные родичи собрались вокруг дюжего Ларисиного тела, которое корчилось на постели, как на угольях, а на их сонных физиономиях выражалось явственное ожидание узреть еще парочку свежих трупов. Они бы бесконечно стояли и пялились, но Зинаида властно отправила одного из домочадцев за врачом, другого — за водой и полотенцем, а сама принялась оказывать припадочной Лариске первую помощь.

Когда прибыл врач, Лариса уже вышла из конвульсий, хотя состояние ее оставалось болезненным: налицо были заторможенные реакции, нездоровая сонливость и признаки выпадения сознания. Поставленный диагноз восхитил всю семью: передозировка психотропных препаратов, иначе именуемых транквилизаторами. Пока жертве депрессии промывали желудок, Зинаида, более ли менее представляя, о каких препаратах идет речь, отправилась в комнату Фрекен Бок, нашла пустую коробочку из-под таблеток на прикроватном столике и показала упаковку врачу:

— Эти?

— Не знаю. Видимо, они. По симптоматике похоже, — доктор, мрачноватый, пухлый блондин-флегматик, сонно рассматривал коробку, — похоже. Большая часть таблеток вышла, когда вы ее тут… самостоятельно обработали. Капельницу мы можем поставить, но тогда надо в больницу везти. А она в хорошем состоянии, в хорошем. Оправится. У нас недавно студент был — пытался покончить с собой и тоже — таблетками. Вообще, люди часто травятся. Не знают, что это довольно мучительный способ самоубийства. Боли, судороги, желудочные расстройства. А верности суицида никакой: большинство отравленных спасают, только изжога остается. В общем, если ваша племянница хотела не только продемонстрировать, что ей маловато душевного тепла уделяется, то и… совершенно зря себя травить. Из высотного здания прыгать надежнее.

— А кто-то другой мог ей супердозу дать? — поинтересовался Даня, стоявший рядом с полотенцем и внимательно слушавший вальяжные рассуждения доктора.

— Брось, — торопливо перебила его Зинаида, дергая племянника за рукав, — что ты еще за глупость выдумал! Может, Лара их по ошибке приняла, сначала одну порцию, потом еще и еще…

— Это вряд ли, — важно заметил врач, споласкивая ладони под струей из рукомойника с таким выражением лица, будто провел удачную операцию по пересадке нового, более сообразительного мозга в пустую Ларискину голову, — разве что ее, скажем, накормили этими таблетками: силой или обманом. Женщину в состоянии истерики легко заставить принять опасную дозу чего угодно. Надо только сказать: "Выпейте, вам это поможет" — и все.