— Знаешь, надо бы тебе остыть сперва, а потом с лесорубом беседовать! — Иосиф положил другу ладонь на плечо и повернул его лицом к себе, — Так что поехали в морг, поговоришь с прозектором, взбодришься. Беседа с патологоанатомом — она, знаешь, очень освежает. А там можно и в Москву сгонять, достать Алексиса, викинга недоделанного, из-под шкафа, задать ему парочку вопросов деликатных — и домой. Как раз к ужину поспеем.

— Слушай, — возмутился Даня, — тебе бы только вернуться побыстрее! Я все понимаю: Зинаида, страстью охваченная — картина неземной прелести, но надо ж и гражданскую совесть иметь! Хотя… тебе сейчас не до гражданской совести… Узнал, кстати, зачем ей столько колес?

— Узнал, не беспокойся! — огрызнулся Ося и гневно налил себе вторую чашку кофе, — Она их перед сном каждый день принимает. Купила две упаковки в аптеке, по дороге в Мачихино, вот и все. И не указывай, кого и что мне иметь! Допиваем и едем, товарищ Знаменский, Пал Палыч, б-б…

— Ладно, не кипятись, — миролюбиво кивнул Данила. Подумал и вздохнул, — Все равно, даже если точно узнаем: Алексис убийца — оснований никаких нет, гада в милицию тягать и вообще лютовать нехорошо, невежливо… Улик-то у нас — фьюить! — и Даня присвистнул, изображая упорхнувшие от следствия улики.

— Почему? — Ося аж привстал от изумления, — А упаковки эти самые, от таблеток? А стакан с осадком? Я его грамотно брал — за донышко и за край за самый — да на нем Алексисовых отпечатков навалом! На упаковках, кстати, тоже.

— Да? — иронически поднял бровь Данила, — А Ларискиных отпечатков на них нет, что ли? Скажут: дровосек дамочке просто водицы принес, а уж она туда и накидала всякой пакости! А еще скажут: Алексис касался стакана давно — день, два, неделю назад, а уж Фрекен Бок взяла стакан, кем попало захватанный, и развела в нем отраву. Спросят: отчего это мы Зинку с Зойкой не приплели? Их отпечатки тут же… присуствують! И насчет покупки ядов по дороге к месту преступления — это тебе мигом разъяснят. Отговорка, подлое запирательство перед лицом закона! Решила, небось, подозреваемая Варюху отравить, прикупила таблеточек. Потом уже хитрющая Зинаида изменила план и, выбрав удобный момент, долбанула потерпевшую по темечку, а отраву сэкономила — на другие дела, столь же темные. В этом свете Алексису, кстати, всего и надо, что адвоката добыть, даже не обязательно хорошего. Тут любой мазурик и стаканчик, и упаковочки, и наши домыслы глубокие знаешь куда вышлет… платежом наложенным. Незначительные детали, и они ничего не доказывают суду!

— Чую дух Лидии Евсеевны, — протянул многозначительно Иосиф, — Она что, заходила?

— А как же! С утра пораньше, с сочувствием и утешением для Ларочки, суицидоманки. Заодно и мне мозги прочистила насчет улик, мотивов и прочей муры.

— Слушай, а разве Ларискины показания…

— Дались тебе ее показания! — Даня досадливо махнул рукой, — Отнесутся к ним, как тот врач. Херни всякой наговорят: больная скорее больна, чем здорова, но это пройдет, когда она выздоровеет. Мы для них — вообще никто, пара идиотов в сыщиков заигралась. Здесь, знаешь ли, территория родимой милиции, а не роман буржуазной старушки Агаты. Это только в Англии бывает: пришла какая-то хрычовка Марпл, и весь Скотланд-Ярд аж описался от почтения.

— Все потому, — рассудительно заметил Ося, — что там дилетанта любят, холят, от кормушки не гоняют. У англичан и писателей, и ученых, и политиков, и спортсменов — любителей немерено.