– Почему ты от меня отказалась? – выпалила Спенсер.

Оливия остановилась посреди тротуара, задумчиво глядя на высокие особняки, стоявшие на другой стороне улицы.

– Что ж… мне было восемнадцать, когда ты появилась на свет. Я была слишком молода, чтобы иметь ребенка – я тогда только-только поступила в университет. Это решение далось мне нелегко, я вся истерзалась. Когда я узнала, что тебя удочерила богатая семья из пригорода Филадельфии, мне стало легче, я почувствовала, что поступила правильно. Но все эти годы я постоянно думала о тебе.

Светофор переключился. Спенсер обогнула женщину, которая выгуливала мопса, одетого в белый вязаный свитер.

– Мои родители знали, кто ты такая?

Оливия покачала головой.

– Я видела их документы, но мы никогда не встречались. Я сама хотела, чтобы все прошло анонимно, они тоже не возражали. Я рыдала, когда подписала отказ от тебя, хотя понимала, что поступаю правильно. – Она грустно улыбнулась, потом дотронулась до руки Спенсер. – Я понимаю, что не смогу наверстать шестнадцать лет за одну встречу, но поверь, думала о тебе всю твою жизнь. – Оливия подняла глаза. – Ох, прости. Это звучит ужасно пошло, да?

Глаза Спенсер наполнились слезами.

– Нет! – поспешно выпалила она. – Нисколько!

Как долго она ждала, чтобы кто-нибудь сказал ей такие слова!

На углу Шестой авеню и 12-й улицы Оливия вдруг остановилась.

– А вот здесь моя новая квартира, – она указала куда-то на верхние этажи роскошного жилого дома. Внизу приютились лавочка деликатесов и магазинчик домашней утвари. У входа остановился лимузин, дама в норковом манто вышла из него и скользнула в дом через вращающуюся дверь.

– Можно зайти внутрь? – возбужденно пискнула Спенсер. Дом выглядел просто сказочным, даже снаружи.

Оливия взглянула на «Ролекс», свободно болтавшийся на ее запястье.

– Я заказала для нас столик в ресторане, боюсь, мы не успеем. Давай в следующий раз? Обещаю!

Спенсер попыталась скрыть свое разочарование, ей не хотелось, чтобы Оливия подумала, будто она капризная. Оливия привела Спенсер в маленький уютный ресторанчик в нескольких кварталах от дома. В зале, пахнущем чесноком, шафраном и мидиями, было полно народа. Спенсер и Оливия сели за столик, свет свечей заиграл на их лицах. Оливия сразу заказала бутылку вина и попросила официанта налить немного в бокал Спенсер.

– Тост! – сказала она, салютуя Спенсер своим бокалом. – За то, чтобы было много встреч, подобно этой!

Спенсер просияла и огляделась по сторонам. Молодой парень, чем-то похожий на Ноэля Кана – разве что не такой инфантильный с виду, – сидел у стойки бара. Девушка в джинсах, заправленных в коричневые сапоги, сидела рядом с ним и смеялась. Рядом расположилась пожилая парочка – женщина в серебристом пончо и мужчина в костюме в полоску. Из динамиков негромко лилась французская песенка. Все в Нью-Йорке казалось в миллион раз более стильным, чем в Роузвуде.

– Как бы я хотела здесь жить! – прошептала Спенсер.

Оливия склонила голову, ее глаза вспыхнули.

– Я тебя понимаю. Поверь, я сама об этом мечтаю. Но, наверное, в Пенсильвании замечательно. Там так просторно и воздух чистый. – Она нежно дотронулась до руки Спенсер.

– Роузвуд чудесный, – Спенсер покрутила вино в своем бокале, тщательно взвешивая каждое свое слово. – Но вот моя семья… о ней я так не могу сказать.

Оливия приоткрыла рот, ее лицо сделалось озабоченным.