— О! — воскликнул Маус.

— Так что мы должны попытаться установить ее личность другими средствами: через ее связь с убийцей, например.

— Но для этого сначала надо установить личность убийцы, — довольно сухо заметила Джудит.

— Да, конечно, — с несколько виноватым видом подтвердил мистер Читтервик, — это конечно надо установить в первую очередь.

— И прежде всего удостовериться, что такая личность существует вообще, добавила все еще скептически Джудит. — Понимаете, мистер Читтервик, ваша теория в высшей степени оригинальна, но я не нахожу для пес ни малейшего основания. Конечно она упрощает для нас некоторые проблемы, но ведь нельзя же рассматривать как факт или хотя бы приблизительно как факт все, что способствует подобному упрощению, не так ли?

— О да, разумеется. Но знаете, все-таки есть одно, очень эфемерное доказательство в пользу моего предположения.

— Есть? — Джудит снова встрепенулась. — Какое же?

— Это, как я сказал, очень незначительное свидетельство, так сказать, от противного, и, конечно, оно в итоге может оказаться простым совпадением, но оно меня все же поразило. Та официантка, которая позвала меня к телефону, потом мне встретилась в холле и спросила, состоялся ли разговор. В этом не было ничего странного, конечно, а когда я заметил, что по-видимому произошла ошибка и никто мне не звонил, она спросила, не из номера ли я четыреста семьдесят третьего, и когда я ответил отрицательно, она невзначай сказала, что я похож на постояльца из четыреста семьдесят третьего номера: «как две капли воды». Это, однако, — извинился мистер Читтервик, — и есть мое единственное доказательство.

Маус и Джудит казались озадаченными.

— Но я не понимаю почему, — сказал Маус.

Мистер Читтервик и сам удивился:

— О, прошу прощенья. Я вам не рассказывал? Ведь когда я просматривал регистрационную книгу, то узнал, кто занимал помер четыреста семьдесят три в ту ночь, и установил, что данный человек похож на меня не больше, чем морковь на репу. Мне пришлось специально съездить в Эштон-андер-Лайн, чтобы в этом убедиться, — подчеркнул он весьма выразительно.

— А, — воскликнул Маус, — начинаю понимать. Значит, вы думаете, что она была сообщницей убийцы?

— Если действительно был таковой, — сказал мистер Читтервик и поглядел на Джудит.

— Но я все еще ничего не понимаю, — воскликнула Джудит, — наверное, я глупа, но зачем эта непонятная женщина коварно вызвала вас к телефону, если вам никто не звонил? Вот ведь что странно, мистер Читтервик.

— Ну, — несколько неуверенно пояснил мистер Читтервик, — я думал, что это и так понятно. Я ведь уже сыграл отведенную мне роль в драме как свидетель, я увидел, что мне предназначено было видеть, а теперь надо было отделаться от свидетеля, чтобы на этот раз действительно отравить мисс Синклер. А затем меня следовало вернуть в Зал, чтобы я мог быть свидетелем ее смерти и чтобы, вспомнив процесс отравления, я стал бы главным свидетелем обвинения против вашего мужа, и это, в сущности, и произошло.

— Ну это все чересчур сложно и запутанно, — усомнилась Джудит.

— Да нет, это все так просто, — почти взмолился мистер Читтервик.

Наступило молчание. Все трое обдумывали возможные трудности, которые, как правило, порождает простота.