|
В этот момент вдруг появился Реджинальд и заявил, что знает, как и что делать. Тут же принес флакон специальных таблеток, позвал старуху-няню, и Урсула начала потихоньку оправляться. Она тогда рассердилась и на себя, и на них – за то, что ругали ее, будто она слишком перетруждается. Вызывать доктора Шора – это семейный врач в Уэйкли – она отказалась, а когда Реджинальд ей напомнил, что с сердцем придется считаться всю жизнь, она совершенно разозлилась и сказала, что все это чушь, с ней что-то совсем другое и никогда у нее не бывает сердечных приступов нигде, кроме как в Уэйкли. Реджинальд на нее взглянул и вышел из комнаты.
– Вот как? И что было дальше? – Ничего. Хьюберт в этот вечер вернулся поздно, и до утра никто из нас его не видел. После ленча они с Урсулой поболтали наедине. Именно тогда она ему сказала, что поступает в ВААФ, и он так огорчился и взволновался из-за этой новости, что она согласилась посетить предложенного им врача. Естественно, она думала, что заключение будет такое же, как у Клегга. Доктор Колмен ее удивил и озадачил. Он обращался с ней как с ребенком, велел быть осторожной, ни в коем случае не заниматься никакой определенной работой и не стал ее слушать, когда она попыталась объяснить, что уже идет добровольцем во вспомогательные службы. Урсула заявила дяде, что не собирается следовать рекомендациям доктора Колмена, и ушла. Видимо, дядя остался, чтобы получить заключение, которое впоследствии переслал на адрес медкомиссии. Урсула уехала поспешно и без него. Вся эта история ей совершенно не нравилась, да и вообще она ехала на встречу со мной. Мне тогда показалось, что у нас единственный правильный выход: тут же пожениться и избавить себя от надоедливых родственников. Поэтому мы так и поступили. Услышав об этом простом и смелом окончании истории, Дэвид пожалел о случившемся вскоре несчастье. Несправедливо, что их постигла такая злая судьба и так скоро. У них была достаточно рискованная жизнь, они рассчитывали свои шансы и крепко за них держались. Внезапная смерть ударила из-за угла. Он встал и начал ходить по комнате. Дункан смотрел на него, и Дэвид, заметив это, стал размышлять вслух: – С этими сердечными приступами нужно тщательно разобраться. У нас теперь только свидетельства очевидцев и этого доктора Шора в Уэйкли. Похоже, он написал честно, но на его суждении, вероятно, сказались положение и образование. Все шумы рассматривались как показатели болезни сердца, а сельская практика весьма и весьма зависит от умения поддерживать хорошие отношения с немногими процветающими семействами округи. При наличии автомобилей сильнее обостряется конкуренция с ближайшими городами. Мне бы надо повидать доктора Шора. Надеюсь, время от времени он делает клинические заметки по своим пациентам. Из отчета патологоанатома, достаточно детализированного, мы знаем, что сердце Урсулы было неповрежденным. Значит, это не были сердечные приступы. Тогда что же? Вы считаете, что видели истерический припадок, но он во многих отношениях напоминает начало фатального приступа. Никотин. Предположим, ей давали никотин каждый раз, когда требовалось обескуражить ее друзей, каков бы ни был мотив этой необходимости. Кто мог организовать такие приступы и каким образом? Ответы на эти вопросы я должен найти в Уэйкли – если смогу. Но последний приступ случился здесь, в Шорнфорде. Чтобы выявить его причину, мне нужно знать все, что Урсула делала в этот последний день. Вы мне поможете? Дункан выпрямился на стуле. – Все, что смогу. У меня было увольнение на двое суток, когда мы поженились. Мы жили в доме Каррингтонов. Марджори с родителями уехала, и мы были одни. Потом Марджори к концу моего увольнения вернулась, и я возвратился на службу. Урсула должна была на следующей неделе проходить комиссию. Я сумел в тот день освободиться с двенадцати и до шести вечера. Встретились мы в «Ред стар». Она мне сказала, что вышла в десять – пройтись по магазинам и зайти к парикмахеру. |
