Обратный путь оказался долог. Несколько раз ему чудилось, что он миновал нужное место и вскоре снова окажется у ворот Уэйкли-Мэнор. И все время пугала мысль, что вот сейчас появится местный констебль на велосипеде и обязательно арестует его за появление в пьяном виде и безобразие на королевской дороге.

Но его ждал успех. Помогли тренированная наблюдательность и хорошая память. Он остановился возле извитого падуба, стоящего в живой изгороди, вернулся на несколько шагов и после недолгих поисков нашел искомое.

Джилл сидела в зале «Плуга и Бороны» и читала утреннюю газету, когда ввалился Дэвид и рухнул в кресло рядом с ней. Джилл перестала улыбаться и посмотрела на мужа.

– Дэвид!

– Все в порядке, дорогая. Или скоро будет. Пусть мне принесут чайник крепкого чая, побыстрее, и смени выражение лица, пока его никто не заметил.

– Давай я вызову…

– Нет, не надо. Я с ним виделся утром, и на сегодня с меня хватит. Дневную норму смирения я исчерпал. Чай, милая, а потом телефон.

Джилл принесла чай сама, налила его и села, наблюдая за лицом Дэвида. У него был уже не такой мертвенный цвет, как когда он вошел, шатаясь, но тревога ее не покидала.

– Могу я сделать что-то еще? – озабоченно спросила она. – Мне кажется, чай не совсем…

– Кофе было бы лучше, – слабым голосом ответил Дэвид, – но наверняка это был бы «Кемп», так что я предпочел чай.

– Пойду взгляну, нет ли у бакалейщика настоящего кофе.

– Нет, не уходи. На тебя смотреть – лучшее лекарство.

– Дорогой, как бы я хотела, чтобы ты ничего этого не делал!

– Возмутительно с моей стороны – так тебя пугать. Но клянусь, я был воплощенная осторожность. Слышала бы ты меня в имении. Нет, я думаю, это предназначалось не мне. Может, и мне, но тогда мозг, породивший эту интригу, действует с неприятной быстротой. Однако, по-моему, это не так. Вот почему я должен немедленно позвонить, как только мой пульс перестанет так деликатно трепетать и вернется к обычному невоспитанному стуку.

Джилл облегченно вздохнула. Если Дэвид достаточно оправился, чтобы снова выпендриваться, значит, опасность миновала. Но колени у нее все еще дрожали от пережитого страха. Она наклонилась подлить ему чая и сама отпила пару глотков.

Первый звонок Дэвида был на аэродром. Не может ли доктор Уинтрингем – да-да, это его фамилия, но его тут не знают, – поговорить с капитаном авиации Дунканом? Его нет? Вы совершенно уверены, что он еще не вернулся?

После долгой паузы, во время которой Дэвид пожалел, что по телефону не поговоришь сидя, ответ остался прежним. Капитан Дункан должен был возвратиться около семнадцати часов, сейчас семнадцать тридцать. Он может появиться в любой момент, так что не мог бы доктор Уинтрингем перезвонить, скажем, через пятнадцать минут?

Дэвид позвонил инспектору Стейнсу. Голос инспектора звучал относительно дружелюбно.

– Я говорю из «Плуга и бороны» в Уэйкли, – пояснил Дэвид. – Мне нужно срочно вас видеть.

– Я еще как минимум час буду на месте.

– Я имею в виду, увидеть вас здесь. К вам я приехать не могу, мне нехорошо.

– Вам – что?

– Нехорошо. Я внезапно заболел и вынужден лечь.

– Слушайте! – взорвался инспектор. – У меня на ваши шуточки, по телефону или как-то иначе, нет времени!

– Это не шуточка – для меня, хотя могла бы быть для моего недоброжелателя, если таковой имеется.