Джилл, смирившаяся с постоянными опасностями и радуясь, что Дэвид все же легко отделался, согласилась с предложенным планом атаки, и они вместе спустились в бар, чтобы претворить его в жизнь.

– Кстати, – сказал Дэвид, когда они подходили к лестнице. – Ты мне заменила батарейку в фонарике?

– Заменила.

– Сегодня оказалось, что она села. Но это спасло мне жизнь.

Лицо Джилл белело в свете звезд и казалось осунувшимся.

– Как ее могли подменить? Я заменила ее в комнате и оставила на столе, чтобы ты положил фонарь в карман, когда будешь выходить.

– Кто-то, знающий этот паб и его владельцев, должен был проникнуть сюда, когда мы спускались на обед.

– Фонарь уже был у тебя.

– Да, у меня. Ну, значит, днем. В любой момент до обеда.

Они были улыбчивы и дружелюбны, облокачиваясь на стойку бара в холле, болтали с женой хозяина, служившей барменшей, поскольку всех молодых женщин в деревне призвали. Дэвид навел разговор на садоводство, старые сады и, наконец, на расположенные в садах колодцы. Джилл поняла очевидный намек и пересказала недавнее приключение Дэвида, описав его опасность и подчеркнув неведение мистера Фринтона о собственном доме.

– Садовники должны были знать о колодце, – сказал Дэвид. – Даже если мистер Фринтон этого не знал.

– Я позову мужа, – предложила хозяйка. – Если кто и в курсе, так это он.

Чарли вышел из паба, впустив клубы дыма и аромат пива, шум грубых голосов, прерываемый стуком дротиков по доске.

О колодце в усадьбе Чарли никогда не слышал, но как раз сейчас в баре сидели единственный оставшийся садовник и местный констебль, и он их попросит сюда подойти, если доктору интересно, а бар отеля все равно пуст.

Садовник был возмущен. Ни о каком колодце никто ему никогда не говорил, а он в усадьбе работает без малого сорок лет, начинал еще мальчишкой. То, что на колодце вместо крышки были ветки, присыпанные землей, – безобразие. Кто угодно мог бы провалиться в любой момент, особенно эти трое мальчишек, которыми ему приходится командовать, хлопот с ними больше, чем толку от них, он давно уже хотел, чтобы мистер Фринтон пригласил для работы на огороде девушек из «Земледельческой армии». Никогда и разговора не было в Уэйкли-Мэнор ни о каких колодцах. Иначе он бы знал: он родился и вырос в Уэйкли. С детства знаком с мистером Фринтоном. Он учил Хьюберта и его брата, которого убили на прошлой войне, ставить силки на кроликов и хорьков натаскивать на крыс. И никогда ни про какой колодец от них не слышал. А мальчишки всегда расскажут друг другу про такие вещи, если о них знают. Вот на старых планах усадьбы эта штука должна быть, наверное.

Дэвид и Джилл переглянулись. Конечно же, Хьюберт не стал бы изображать неведение, если бы в семейных архивах о колодце говорилось ясно. Но кто еще мог о нем знать? Кто мог сказать ему?

Местный констебль пришел примерно к тому же заключению.

– Если уж Джордж об этом не знает, – медленно сказал он, – то не могу придумать, кто бы в Уэйкли мог быть в курсе. У нас тут не много теперь старожилов, да и молодежи тоже не очень. Так, горстка пожилых из самообороны да несколько матерей. Так ведь сейчас у нас, Бесси?

Жена хозяина кивнула.

– Вот так. Но как-то живем. Самая старая тут Беатрис Браун из усадьбы. Можно ее спросить. Она мне сегодня приносила домой белье, которое брала в починку. Иглу держит по-прежнему изумительно и немножко шьет для меня в обмен на каплю бренди или бутылку сидра, когда есть лишняя.