— Где она жила в России, известно?

— Родилась она в городе… — он снова сверился с тетрадью, — в городе Свердловск. И это все, что известно о ее жизни в России. Жила Солджер замкнуто. Знакомых, по крайней мере в Кокоа-Бич, у нее не было. Ее знали в местных магазинах, но ни с кем в подробные разговоры она не вступала.

— Когда ее убили?

— Вечером во вторник третьего апреля. Тело обнаружил полицейский патруль на следующий день.

— Шериф мне рассказывала.

— Тело все исколото булавками, били тяжелым предметом и в довершении всего уронили телевизор на голову. Лицо оказалось изуродованным до такой степени, что опознать ее было трудно.

— Но опознали?

— Да. Продавцы в магазине, куда она ходила, менеджер кондоминиума.

— Когда наступила смерть?

— Между семью и девятью вечера третьего апреля.

— Что явилось причиной смерти?

— Вот это самое главное. Патологоанатом в ее крови нашел снотворное. Очень большую дозу. Он предположил, что убили ее во сне. Ударом по голове чем-то тяжелым, скорее всего, утюгом. Мы нашли этот утюг, однако следов от удара на нем не было.

— Если я тебя правильно поняла, ее убили утюгом, а потом начали изображать изуверское убийство.

— Верно. Изуверское или ритуальное. И еще одна подробность. И очень важная. Патологоанатом долго не мог определить, каким снотворным ее усыпили. И только спустя неделю он нам сообщил, что снотворное это крайне редкое. У нас не применяется и не продается. Его название… — Сэм снова полез в тетрадку.

— Клофелин, — подсказала я.

— Прекрасно, — обрадовался Сэм. — Теперь я понял, что ты действительно специалист по России.

— В России этот препарат очень распространен, — скромно пояснила я.

Сэм продолжал:

— Тот факт, что ей дали именно это снотворное, будет очень важным в расследовании другого дела.

— Другого? — удивилась я.

— Да, есть еще одно дело. И оба эти дела расследуются нами вместе. Но о нем позже. Сначала о документах, которые остались после Солджер. Многочисленные квитанции об уплате за свет, воду. Счета из магазинов. Кстати, кондоминиум выплачен полностью еще при Генри Солджере и Тамара Солджер платила только association fees. Чековая книжка Wachovia Bank, ее мы изучаем. Пока там не нашли ничего интересного. Записной книжки при Солджер не обнаружили. Только листок с номерами телефонов на кухне. Там телефоны компаний и несколько имен по-русски.

Он вынул маленький листок.

— «Аркадий», это русская компания из Калифорнии, продававшая видеокассеты на русском языке. Уже три года как банкроты. У Солджер мы нашли десятка два видеокассет на русском языке и десятка два книг по-русски. Может быть, тебе будет интересно с ними познакомиться.

— Познакомлюсь.

— Следующее имя: «Столпер». Это сотрудник магазина в Нью-Йорке, где продают русские книги. Тамару помнит, она регулярно заказывала у него, как он сказал, «новинки».

— Прости, кто проверял?

— Я тебя понял. Звонила наш специалист по русскому языку. Следующее имя «Саниа». Только имя и номер телефона. Мы проверяли, это телефон русского продовольственного магазина в Массачусетсе. Ни Саниа, ни Тамару Солджер или Князеву там не помнят.