— «Тамара, прости»?

— Да. Написано ли это рукой Молчалина, проверить мы не можем. Не с чем сравнить.

— А регистрационный листок в гостинице?

— Его заполнял скандинав. Будут еще вопросы?

— Пока нет.

— Вот и прекрасно. Сейчас агент Лупино отвезет тебя в дом Тамары, потом в номер, где повесился Молчалин. Менеджер гостиницы оказался настолько любезным, что пока никого туда не заселяет.

* * *

Сорок минут до Кокоа-Бич по ровной, как по линейке, дороге. Ее проложили из аэропорта в Орландо до Космического Центра Кеннеди. Говорят, что это аварийная посадочная площадка, где могут приземляться космические челноки. Мы остановились около двухэтажного дома из шести кондоминиумов. Второй справа — Тамарин.

Агент Лупино, здоровый молчаливый парень, открыл дверь:

— Мне приказано ждать вас, сколько бы времени вы ни оставались.

Ждать пришлось недолго. Ничего интересно в доме Князевой я не нашла. Книги на русском языке. Видеокассеты, русские фильмы: «Место встречи», «Бриллиантовая рука». Скудный гардероб. Куча ненужных безделушек. Грязная посуда. Разбитый телевизор. Старая мебель. Никаких фотографий. На столе старая пишущая машинка с русским шрифтом, пакет чистой бумаги и листок со стихотворением Пастернака. Очевидно, Князева печатала стихотворение по памяти, в двух местах не хватало по строчке.

Тоска по снегу? Во Флориде такое бывает.

Я внимательно осмотрела небольшую аптечку. Банальные лекарства.

Потом мы вернулись в Орландо. В гостинице «Park Inn» тоже ничего интересного. Гостиница третьеразрядная. Чтобы подняться на лифте, нужно иметь карточку для входа в номер. Нам такую карточку дали. Номер совершенно обыкновенный. Безликий.

Из отеля я поехала домой.

* * *

Без родителей дом выглядел пустым. Набрала номер отца. И сразу его голос:

— Откуда ты?

— Из дома.

— Почему ты дома?

— Расследую дело. Противное.

— Связанное с русскими?

— Да, это моя профессия.

— Помощь нужна?

— Пока нет. Хотя…Ты как-то говорил, что патологоанатомы путают клофелин с очень сильными наркотиками. Это так?

— Верно. У тебя подозрительный случай?

— Да. Когда вернетесь?

— Через два дня. Сообщай мне все, что связанно с клофелином. Неровен час…

* * *

Около пяти я снова в кабинете Сэма.

— Нашла что-нибудь интересное?

— Нет.

— Я так и думал. Просмотрела книги?

— И книги и кассеты. Ничего интересного. Пожалуй только одно. Отсутствие фотографий.

— Мы это тоже заметили. Скажи, у русских есть обычай вешать фотографии на стенах?

— У кого как.

— Есть еще вопросы?

— Ты сказал, что в желудке Молчалина были обнаружены куски пиццы и вино?

— Да.

— Их происхождение установлено?

— В отношении пиццы все понятно. Он ел ее в маленьком кафе недалеко от гостиницы. В отношении вина — сложнее. Мы предположили, что он был в каком-то баре поблизости от отеля. Проверили все бары — никакого результата. В кафе, где он ел пиццу, сказали, что он пришел и ушел пешком. Официант видел, как он пошел в направлении отеля. Мы еще посмотрим в барах подальше от отеля. В конце концов, он мог попросить кого-нибудь довести себя.

Чтобы здоровый русский парень пил в баре вино — это для американцев.