– Да ты что, командир, – бледнея на глазах, упавшим голосом сказал Молоток. – Ребята, да вы что?

– Сядь, Молоток, – повторил Батя. – Хотя нет, погоди, постой еще немного, раз уж все равно встал.

Рубероид, проверь, что там у него.

Глеб сидел, безмятежно откинувшись на спинку стула, и без интереса наблюдал за тем, как Рубероид обыскивает совершенно обалдевшего Молотка. На стол. для чистки оружия легли только что полученные Молотком деньги, пачка сигарет, зажигалка, пружинный нож явно зековской выделки, несвежий носовой платок, дешевая пластмассовая расческа, портмоне…

– Посмотри в кошельке, – приказал Батя.

Рубероид открыл портмоне и бесцеремонно вытряхнул его содержимое на стол. Крутясь, в сторону отлетела захватанная пальцами бумажка с каллиграфически выписанным телефонным номером.

– Телефончик, – сказал Рубероид, подхватывая бумажку и передавая ее Сердюку.

Глеб зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью.

Ему не было жаль Молотка.

– Чей это телефон? – спросил Батя.

Молоток пожал плечами.

– Впервые вижу, – угрюмо ответил он.

Сердюк вынул из кармана сотовый телефон и протянул его Рубероиду.

– Проверь.

– Прямо по этому номерку и позвонить? – спросил Рубероид.

– Не стоит, – сказал Батя, не сводя с Молотка холодных глаз. – Не думаю, что там тебе кто-нибудь ответит. Позвони в нашу справочную.

Рубероид вышел в соседнюю комнату, прикрыв за собой лязгнувшую бронированную дверь. Через минуту он вернулся и отдал телефон Бате.

– Малахова телефончик, – сообщил он и окинул Молотка сочувственным взглядом. – Конфиденциальный, незарегистрированный.., для прямой, значит, связи, – Ах, какая неприятность, – сказал Сердюк. – А, Молоток?

– Меня подставили, – сказал Молоток. – Слышишь, Батя, это же явная подстава!

– Может быть, – пожал плечами майор. – Рубероид, проверь-ка его шкафчик.

– Что я, вертухай? – осторожно окрысился Рубероид. – Почему все время я?

– Потому что Слепой у нас человек новый, – сказал Батя, – он и сам этого не отрицает, а Сапер устал. Видишь, как крепко спит.

Рубероид покосился на Сапера, который только теперь начал подавать слабые признаки жизни, и ушел в комнату, служившую «вольным стрелкам» чем-то вроде раздевалки. Там он возился минут пять, почему-то гремя железом и тихо матерясь, и, вернувшись, с отвращением бросил на стол перед майором туго перевязанный бечевкой прямоугольный сверток в оберточной бумаге. Батя поднял на него вопросительный взгляд.

– Прилепил скотчем к задней стенке с обратной стороны, – пояснил Рубероид, снимая с рукава нити пыльной паутины. – Я смотрю: на полу царапины.

Ага, думаю, кто-то шкафчик двигал, и недавно совсем.

Чуть не надорвался, блин. Голову себе прищемил… Ну и сука ты, Молоток, – добавил он, обращаясь непосредственно к виновнику торжества.

– Что в пакете? – спросил Батя у Молотка.

– Откуда я знаю, что мне эта обезьяна чернозадая подбросила, – буркнул тот.

Севший было на свое место Рубероид сделал резкое движение, собираясь вскочить.

– Сидеть, – не повышая голоса, скомандовал майор, и Рубероид сник.