Ледяная волна прокатилась по моей спине. Он был прав. Это — продуманный и подлый ход. Ведь, не случись у меня разговора с Профессором и встречи с Ля Флёр, я, скорее всего, не стал бы обращаться за помощью к вампирам. Ну или будь я более правильным инквизитором, который строго следует уставу.

Враг пытается играть на опережение, но пока не успевает. Пока…

— Значит, это не нечисть? А кто? Человек?

— Не могу сказать наверняка. А вот то, что задействован ритуальный нож, несомненно, — отчеканил Профессор. — Причём нож, которым уже пользовались неоднократно. Я чувствую на ране следы некротической энергии. Той самой, что была на теле недавно найденного юноши. Это почерк одного и того же мастера. Или мастерицы. Ведьмы. Назовем пока так.

— Почему вы упорно делаете ставку на женский род? — Поинтересовался я. — В Договоре указывались, к примеру, колдуны. Да и чернокнижником может быть какой-нибудь злобный мужик.

— Может. — Согласился Профессор. — Однако, тут дело в другом. Мужчины, они видят мир более масштабно, но чуть примитивнее. Чернокнижник, решивший воплотить какие-то особо опасные планы, вел бы себя иначе. Как мыслит среднестатистическая особь мужского пола? Взять кувалду, идти громить врагов. А что делает женщина, если ей приспичило сделать гадость? Строит козни, придумывает многоходовые варианты, в которых постарается использовать всех, кого только может. Женщины очень любят загребать жар чужими руками. И совсем не важно, кто перед вами, смертная, ведьма или суккуб. Но мы пока рассматриваем оба варианта.

Профессор снова сел в кресло, сложив пальцы домиком.

— Этот… субъект обладает значительной силой и недюжинным интеллектом. Он не просто убивает. Он манипулирует. Создает иллюзии. Подставляет одних, чтобы уничтожить других. И он явно считает вас серьезной угрозой, раз пошел на такой рискованный шаг. Поздравляю, инквизитор, вы официально стали мишенью.

От этих слов мне как-то не было радостно. Хотя, судя по лицу вампира, он считал подобный поворот событий едва ли не моим личным достижением. Наверное, у кровососов факт наличия сильного врага считается признаком крутости.

Я почувствовал, как тяжесть ответственности и множащаяся с каждым днём опасность наваливаются на меня с новой силой. Миссия, которая казалась странной, но в целом понятной, превращалась в затяжную историю с непредсказуемым врагом и с еще более непредсказуемым финалом.

Профессор что-то продолжал говорить, анализируя возможные мотивы, пытаясь понять слабые места в плане врага, но я вдруг перестал понимать смысл его слов.

Голос вампира начал отдаляться, становясь монотонным и густым, как мед. Адреналин, который держал меня на плаву все утро, наконец отступил, обнажив чудовищную усталость.

Недосып, стресс, эмоциональное выгорание — все это навалилось разом. Веки налились свинцом.

Я осторожно присел на край жесткого стула, находившегося рядом с креслом Профессора, и в ту же секунду комната поплыла перед глазами. Голос Павла Игнатьевича превратился в далекий, убаюкивающий гул…

В следующую секунду мои веки закрылись, а в мозгу что-то щелкнуло. Реальность резко и внезапно изменилась.

Я находился в абсолютной пустоте. Вокруг не было ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа. Вообще ничего. Такое чувство, что я висел в воздухе, но в то же время явно стоял на чем-то твердом. Вокруг — только бесконечное серое ничто, и в нем — стандартный офисный стол, заваленный папками. За столом сидела Лилу.

Мой демон-куратор выглядела немного измотанной. Ее растрепанные волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли фиолетовые тени, в руке она сжимала огромную кружку с надписью «Не трожь, а то убьёт». Судя по запаху, исходившему от этой кружки, Лилу пила кофе.