— …и по-настоящему засесть за работу ты можешь лишь в два-три часа, а в половине шестого тебе надо закончить работу, чтобы поспеть в «Вулворт» к шести…

— Поздравляю. Ты попала в самую точку, — говорит Клемент. — Дошло наконец, учишься помаленьку.

— Выходит, у тебя на работу останется всего-навсего два часа.

— А этого крайне — вот ведь незадача! — мало, — подтверждает Клемент.

— И что же будет с «Раком общества»?

— Ремиссия — вот что, — говорит Клемент.

Этим вечером Мэри вынуждена уйти из библиотеки пораньше, что ей крайне неудобно, и стремглав мчать домой — покормить Кристину и уложить ее спать. А Юна встает за прилавок скобяной секции в «Вулворте» и продает петли, крючки, замки, а также всевозможные цепи и цепочки.

4.

Однажды, катя, как обычно, коляску по дорожкам вокруг Йельского университета, Юна решает погулять по кварталу, в котором они еще не были. А для этого надо, минуя старые здания, пересечь кампус. День выдался холодный, она сосредоточенно, не глядя перед собой, толкает коляску, пока та не утыкается в портфель молодого человека, переходящего дорожку. Портфель раскрывается, по дорожке раскатываются разнообразные медицинские инструменты.

— Смотри-ка, смотри-ка, кто это такой, — говорит молодой человек, акцент у него ужасающий. Он наклоняется за стетоскопом. — Тетка? Нянька? Мать-одиночка? Не угадал?

Голос Юне знаком. Это голос мистера Органского.

— Что ты делаешь в Нью-Хейвене? — удивляется Юна.

— Как всегда, зубрю латынь.

— Ты же в латыни ни в зуб ногой, она тебе никак не давалась!

— Ничего не поделаешь, у болезней латинские названия.

— А-а, так ты врач. — Юна смеется, подбирает пару зажимов.

Из коляски доносится слабый чих.

— Буду врачом, когда сдам экзамены. А пока я спесивый студент-медик. А ты? Обосновалась в Нью-Хейвене? Вышла, как я вижу, замуж.

Юна хмурится.

— Это ребенок моих друзей.

— Вот оно что. Старая дева оказывает дружескую услугу. Предпочла карьеру?

— Как сказать, — Юна тушуется.

— Понимаю. Раз так, ни слова больше. Засекреченная информация. Работаешь по ученой части при правительстве? Здесь, я слышал, есть их лаборатории. И ты спец при циклотроне. Спец по ультразвуку. Короче говоря, тебе запрещено говорить о своей работе.

— Скобяные товары — вот чем я занимаюсь, — буркает Юна.

— Так я и думал. Ракеты. Античник нарекает их. Титан. Аполлон. Марс. Не надо, не говори о твоей последней придумке, слишком большая ответственность, мне это ни к чему. А как нарекли младенца?

— Кристина.

— Для боеголовки могли бы придумать что поинтереснее, верни-ка ты ее на склад. Словом, вези ее домой. Кристина явно простужена.

— Она кашляет, и глаза у нее иногда слезятся, — признает Юна.

— Твои друзья просто психи, их вязать надо, разве можно выгуливать ребенка в таком состоянии?

— Видишь ли, она ужасно кричит…

— Обычный недуг грудничков — infanta clamorata — проходит при заключении в школьный каземат — кindergartenia absentia.

— …а ее отец пишет книгу.

— А-а. Бессмертие — вот что на кону. У Кристины меж тем заметны явные признаки смертности. Послушай, судя по всему, мне с тобой по пути. Ты куда идешь?

Мистер Органский провожает ее до дому, но Юна не приглашает его зайти.