— Где вы купили такие толстые чулки? — сказала она чересчур невинным голоском.

Весь класс непроизвольно уставился на ноги преподавателя. Которые, как я только сейчас заметил, были весьма полноваты.

— Ой, то есть, я хотела сказать «теплые»! — поправилась Фиделия. — Такие же себе хочу.

И она сделала невинное личико и захлопала ресничками.

— На Барахолке, — густо покраснев, ответила женщина, явно поняв издевку, но не найдя, что на нее ответить.

Я понял, что несчастную учительницу пора спасать, иначе Фиделия так и продолжит самоутверждаться за ее счет. Мне как раз пришла в голову одна бородатая шутка на схожую тему:

— Не переживай Фиделия, я тебе лично новые подарю — и тепленькие, и ровненькие, — пообещал я. — А то твои кривые какие-то.

Глуповатая шутка среди подростков зашла на ура. Как только ее поняли, реакция превзошла все мои ожидания.

Первыми прыснули в кулачки девчонки. Потом сдавленно заржали парни. А потом весь курс загоготал так, что парты ходуном заходили. И только до Кира доходило, как до жирафа.

— А-ха, понял! Кривые чулки! — наконец и он схватился за живот, ухахатываясь.

Не знаю кто смеялся от души, а кто из желания уколоть аристократку, но недоброжелателей у задаваки явно хватало.

— Ты! — возмущенно ткнула в меня пальцем аристократка под общий сдавленный хохот.

— Что, задел за СТРУНЫ ТВОЕЙ ДУШИ? — хмыкнул я, интонацией выделив последние слова.

Фиделия нахмурилась, но ничего не ответила. Поняла, что ее карта бита и продолжать подобную перепалку означает унизиться еще больше.

Урок продолжился…

Со звонком однокурсники рванули на выход. Все предвкушали вечер, когда можно будет отдохнуть, пообщаться со сверстниками или вообще поспать. Я планировал потратить это время на тренировку в своем собственном тренировочном зале, а потом сделать письменные уроки вместе с Крис. Но внезапно в мои планы вмешались.

— Эй, Двойка! — раздался голос со стороны.

Подняв взгляд, я увидел дежурного старшекурсника, которых иногда припрягали к работе посыльными.

— Тебя к ректору, — произнес тот.

От неожиданности и внезапности меня словно обухом ударили.

«К ректору? — мысленно повторил я. — Но зачем?»

Последние недели были столь тихими и безоблачными, что я даже не мог найти причины, зачем бы меня нужно было вызывать. Однако выбора не было. Пожав плечами, я направился в кабинет ректора — благо, уже знал, куда идти.

«Что же им от меня надо?» — крутилось в голове.

Невольно я постарался вспомнить, где мог «нагрешить». На ум приходила только деревня, но этот случай не должен был привлечь внимание ректора. Тем более, и я, и Винтерс были связаны документом о неразглашении.

«Ладно, чего гадать? — подумал я, уже стоя у двери. — Сейчас узнаю».

Постучав, я открыл дверь. В приемной находилась лишь секретарша. Последняя тут же показала мне знаком, чтобы проходил в кабинет. Так же молча я последовал её указанию.

— Здравствуйте, господин ректор, — поздоровался я и тут же добавил, поняв, что Блекторн не один. — И госпожа декан.

Я закрыл за собой дверь, незаметно осматриваясь. Кабинет ректора выглядел довольно роскошно. Книжный шкаф, стол, предметы декора — все здесь явно было очень дорогим. Ну, а лежащие повсюду книги в кожаных обложках и вовсе стоили целое состояние.

Хозяин кабинета сидел за своим столом молча, давая мне изучить его самого и его кабинет.