Гилай прошипел что-то невнятное через зубы. Но его тут же заглушили слова главы Академии, который и не думал замолкать:

— Сойдясь в схватке, может победить тот, кто добавит к стали артефакт. Лучшим кузнецом может стать тот, кто выкует не два великих меча духовного качества, а тысячу великолепных и всего земных. А прогремит имя не того алхимика, что выучил все до единого небесные травы Пояса, а того, что сумел смешать их так, что создал новое зелье.

Теперь хмыкнул я. Глава Академии, похоже, может утешить каждого. Опыт.

— И славу Ордена, как лучшей фракции, создающей форма…

Слева, от лестницы, по которой мы и спускались в это ущелье, сверкнуло. Жёлтым, почти белым светом. Ярким, ослепляющим, заставляющим прикрыть глаза и отвернуться.

Через миг сквозь меня пронеслось голубое сияние. Нестерпимое, обжигающее болью, заставляющее пошатнуться. Я едва не упал, опьянённый этой волной силы. Вскинувшись, придя в себя, я только и успел, что услышать нестерпимый визг, который начали издавать стоящие в шаге от нас флаги. А затем меня окатило жаром опасности, заставившей выплеснуть из тела и Покров и Духовную Защиту.

А через миг флаги взорвались. Разлетелись сотнями осколков, выплёскивая из себя вложенную в них духовную силу. По ногам, груди, рукам, которыми я прикрыл голову, стегнуло, заставляя тело вспыхнуть болью. Покров откатился, забрав разом едва ли не четверть вложенной в него силы.

Выругавшись, я выхватил из кармана амулет Фимрама, который так и не одел после последней схватки.

Огляделся. У нас, учеников Павильона Меча всё было неплохо. Мы все успели защититься, пусть обломки флагов и сумели кое-кого изранить. Своими телами мы прикрыли более слабых послушников Академии, которые отошли нам за спину перед речью главы Академии.

А вот на других платформах всё было гораздо хуже. Тут и там взгляд выхватывал лежащие окровавленные тела. Ремесленники и те, кто просто никогда не был достаточно хорош в сражениях, похоже, даже не успели защититься.

На ногах Берек, на ногах худенькая Риола. Но я не вижу Виомата…

Раздался громкий крик главы Академии:

— Окажите помощь раненым. Используй…

Жахнуло. Жахнуло так, что меня ударом воздуха сорвало с места. Голову словно пронзило иглой, я ухватился за уши, скрючившись от боли. Но толкнул энергию в Опору, останавливаясь и не давая скинуть себя с платформы. Слева, из-за склона горы вырвалось огромное облако пыли, через мгновение заполнившее наше ущелье, накрывшее нас и скрывшее от нас солнце.

Подняв голову, я успел заметить стремительный росчерк над платформой главы Академии. Две фигуры, стоящие на… мече.

Похоже, взорвавшиеся флаги на наших платформах не самое худшее, что случилось в Академии. Та волна силы, что уничтожила их…

Послышался крик. Искажённый, глухой, незнакомый. Хотя я видел в пяти шагах от себя фигуру старика Урия, который и раззевал рот в такт словам:

— Ученики Павильона Меча! Займитесь ранеными, проверьте учеников остальных Павильонов. Выносите раненых к саду медитаций! Старший, — взгляд старика скользнул по нашим кашляющим фигурам, затем он припечатал. — Римило!

Спустя вдох старик сорвался с места, техникой перемещаясь сразу на десяток шагов и скрываясь в завесе пыли. Мчался он туда же, куда улетел и глава. В сторону основной части Академии, скрытой от нас изгибом горы.

Мгновение я медлил, а затем заорал, не угадывая и свой голос:

— Двинулись, двинулись, двинулись! Гилай и Хахпет — к Котлу.