Мужчина поправил папку, зажатую под мышкой, и потянулся было к дверной ручке, но тут матовый, источавший леденцово-желтый свет плафон над его головой вдруг негромко хлопнул и погас, погружая подъезд в темноту. Рука человека автоматически дернулась, пытаясь ухватить рукоять табельного пистолета, но не успела. Ночные сумерки вдруг сменились непроницаемой мглой, и мужчина безвольно повалился наземь. Почти. Размытые, почти невидимые в наступившей у подъезда темноте тени в четыре руки подхватили бессознательное тело, так и не дав ему коснуться грязной кафельной плитки. Вновь моргнули габариты «Руссо-Балта», хлопнули двери, и машина, сделав круг, выехала со двора, чтобы уже через несколько минут раствориться в городском автомобильном потоке.

Найти место для допроса было несложно. Давешний карьер, в котором меня чуть не похоронили, подошел для этих целей самым лучшим образом. Разумеется, рассказывать Хромову, откуда мне известно это место, я не стал. Да он и не спрашивал.

Неприметная амошка, на которую мы сменили «Руссо-Балт» нашего пленника в одном из переулков Замоскворечья, запрыгала по замерзшим колдобинам карьера, и командир гвардии Бестужевых, пытаясь объехать наиболее опасные ямы, тихо заматерился, с бешеной скоростью вращая руль, в его лапищах кажущийся этаким бубликом. В ночной темноте та еще задачка, даже при условии использования «кошачьего глаза». А тут еще и наш пленник завозился, приходя в себя.

Скрипнули тормоза, машина застыла под боком у черной громады экскаватора, и мы с Хромовым принялись вытаскивать спеленатого по рукам и ногам типуса, подсунувшего мне визитку Прутнева. Ну да, собственно, именно поэтому Хромов с такой готовностью взялся помогать в этой затее… Все-таки так легко козырять именем кадровика клуба эфирников, это ли не повод вызвать интерес организации, не желающей афишировать свой состав?

Привязанный к тракам экскаватора пленник давно пришел в себя, но виду старался не подавать. Как будто подобное притворство могло ему помочь. Впрочем, этот факт очень быстро, хотя и несколько болезненно дошел и до нашего гостя. Аккурат с первым ударом ботинка сорок последнего размера, прилетевшим пленнику по ребрам от Аристарха Макарыча.

От самостоятельного допроса я устранился. Ограничился лишь тем, что еще во время подготовки к беседе передал Хромову список интересующих меня вопросов… ну и во время разговора подкидывал время от времени фразу-другую. И неплохо получилось, между прочим. Вопреки моим ожиданиям, господин Переверзев раскололся быстро и, что называется, до донышка. Хотя, если вспомнить мой торг с дедом в самом начале этой эпопеи… У ярых всегда находятся убедительные аргументы, м-да.

Под давлением гвардейца приказной пел как соловей и почти не пытался хорохориться. Пел, разумеется, под запись и будучи предупрежденным о ней. Ну а поскольку допрос вел Хромов, ничего удивительного в том, что бо́льшая их часть касалась клуба эфирников. Короче говоря, Аристарх создал у нашего собеседника полное впечатление, что попал он именно в руки товарищей из клуба, заинтересовавшихся тем, что кто-то посмел приплетать их к своим делам.