Казалось бы, зачем такие сложности? Но убийство Алексея Переверзева совершенно не входило в мои планы. Я еще не настолько поехал крышей, чтобы вешать себе на загривок такую структуру, как Преображенский приказ. А значит, после допроса наш пленник должен вернуться домой целым и невредимым. Гарантией же того, что он не поставит на уши все свое ведомство, послужит та самая запись его исповеди. Ведь как бы ни было развито здесь такое явление, как непотизм, за использование служебного положения в личных целях любому приказному грозит наказание… вплоть до смерти. Сторожевой пес должен служить только своему хозяину, а не тому, кто предложит шматок мяса побольше.

— Как видишь, Прутнев, а с ним и клуб, здесь вовсе ни при чем, — проговорил Хромов, когда мы устроили беспамятного Переверзева в его «Руссо-Балте», припаркованном у одного из замоскворецких двориков.

— Да, но кто именно здесь при чем, нам выяснить также не удалось, — вздохнул я.

— Ну нет, Кирилл, — Аристарх решительно замотал головой. — Красть начальника этого Переверзева мы не станем. Одно дело — допрос мелкой сошки, исполнителя… за который нас, кстати, тоже по головке не погладят, и совсем другое дело — похищение начальника Следственного стола! Даже если этот самый начальник разбрасывается чужими визитками и приказывает сажать в изолятор несовершеннолетних…

— Да у меня и в мыслях не было его похищать, — фыркнул я. — Понимаю, что мне это не по зубам… да и жить, честно говоря, еще очень хочется.

— Ну да, и личные данные этого самого полковника ты выспросил просто из любопытства, — хмыкнул Аристарх.

— Почему же? — Я улыбнулся. — Лишняя гарантия, что господин Переверзев не побежит докладываться начальству, которое сам же и сдал.

— Вот ведь! — Хромов витиевато выматерился, помолчал, заводя амошку, и заговорил, лишь когда машина проехала добрых полкилометра. — И что ты намерен делать?

— Хочу проверить, чья лапа волосатей, — ухмыльнулся я. — Моя — или того неизвестного боярина, по чьей просьбе господин Переверзев так обо мне «позаботился».

— А подробнее? — нахмурился Аристарх Макарович.

— А зачем?

— Кирилл, ну мы же уже выяснили, что клуб здесь ни при чем… и я не пойду вразрез с интересами Бестужевых, которым ты, между прочим, нужен живым, здоровым и довольным, — вздохнул Хромов.

— Это не вопрос доверия или недоверия, Аристарх Макарыч. Усомнись я хоть на секунду в вашей лояльности Бестужевым — и сегодняшнего дела не было бы. Просто, как показал недавний опыт, складывать все яйца в одну корзину, то есть полностью полагаться на компетентность клуба эфирников, я не могу… Что, впрочем, не должно особо помешать им действовать самостоятельно, исправляя свой косяк. Заодно и протечку прикроют, ту, что визитками кадровика клуба сорит где ни попадя.

— А ты наглый, знаешь? — хохотнул Хромов.

— Да ну! — Я, прищурившись, взглянул на гвардейца.

Тот поймал взгляд и передернул плечами.

— Ну, в данном случае, признаю, у тебя есть некоторые основания для этого, — хмыкнул Хромов и, помолчав, со вздохом заключил: — Ладно, я так понимаю, твое решение окончательно и рассказывать о своих дальнейших планах ты не собираешься. Так?

— Именно.

— Ну и черт с ним. Главное, не вздумай сдохнуть в процессе.