— Чтобы если вдруг… то не пришлось пожалеть? — понимающе протянул Леонид.

— Именно. Представь, года через полтора воздействие сойдет на нет, и мы с Ольгой вдруг поймем, что совершенно не подходим друг другу. А кольцо уже на пальце. И что, добиваться аудиенции у государя, чтобы просить о разрешении на развод, которого тот еще может и не дать? Были бы живы мамы — можно было бы узнать у них, сколько продлится этот… эффект, а так… Лучше мы подождем.

— А я читал, что невозможно заставить двух людей полюбить друг друга… — вздохнул Леонид. — После того разговора, помнишь, когда ты только-только к нам приехал? Вот тогда я очень много информации нашел по этому поводу. И все источники сходятся в одном: невозможно насильно привить любовь к кому-нибудь. Заставить возжелать… э-э… физически, так сказать, — пожалуйста. А вот чтобы как у вас с Ольгой…

— Я не думаю, что родители делали что-то подобное. Скорее, воспользовались уже заложенным соответствием и как-то обеспечили срабатывание механизма «отбора», так сказать. Но как они это сделали, я не понимаю. И Ольга тоже. А рисковать мы не хотим. Так что со свадьбой придется подождать как минимум до моего официального совершеннолетия. А там уж видно будет. — Я развел руками.

Леонид покивал и, бросив взгляд на браслет, неожиданно выругался:

— Извини, Кирилл. Но я опаздываю. Вот-вот должны начать собираться гости, и мне нужно присутствовать. Сегодня детский сад на моей шее. — Последние слова Леонид договаривал уже с порога и, выкатившись в коридор, исчез. А через секунду дверь вновь открылась, пропуская уже переодевшуюся к пиру Ольгу.

Я окинул взглядом ее точеную фигурку, облаченную в какое-то невообразимое кремовое платье, одновременно облегающее и словно струящееся… и невольно замер в восхищении.

— Ты бесподобна, — хрипло проговорил я, когда девушка, явно заметившая произведенное ею впечатление, подошла… нет, скользнула по паркету, словно проплыла, и оказалась в шаге от меня.

— Спасибо. — Оля медленно кивнула и вдруг, тряхнув головой, с улыбкой попросила: — Кирилл, закройся на секунду, пожалуйста! А то так недолго и манию величия заработать. Ох. Вот так-то лучше. Честно говоря, никогда не верила, что мужчины способны на такое… такое чувство.

— Что ж мы, по-твоему, совсем «чурбаны бесчувственные»? — возмутился я, когда ко мне вернулась способность говорить.

— Нет, конечно, просто… просто я всегда считала, что мужчина так смотрит на женщину, когда… ну…

— Ну да, а факт, что мы способны восхищаться красотой как таковой, вам и в голову не приходит, — вздохнул я.

Ольга виновато развела руками. Но тут же улыбнулась и протянула мне… ленту. Под цвет вечернего платья, разумеется.

— Вот, возьми… — проговорила она и, помявшись, добавила: — И прости. Я больше не сделаю такой ошибки, как в случае с Платоном. Никаких игр втемную… Отец прав, это унизительно.

Я и не подозревал, что у Валентина Эдуардовича такой талант воспитателя… Хм. Что ж, честь ему и хвала. Я-то думал, что придется устраивать еще не один сеанс аллопатического лечения, а оно вон как вышло. Отрадно!

Если бы еще не слуги, каждые пять минут долбящие в дверь, я был бы вообще счастлив, а так пришлось прервать Ольгины извинения на самом интересном месте… Ну да ладно, пир не вечен, и у нас впереди целая ночь.

Глава 2

Хоть бог и запретил…

Поправив соскользнувшее одеяло, я полюбовался сладко посапывающей Ольгой и, осторожно выбравшись из кровати, побрел в ванную.