- А еще я выжил за счет того, что Годаэмон требовал у окружающих бить меня строго по лицу, - закончил я короткую душещипательную повесть, - Ты ешь давай, звонок через четыре с половиной минуты.

Перекус для японца – это святое.

- Ты вообфе вэ довжен выть вывым…, - прочавкала спустя полтора полторы минуты Мичико. И была права.

Когда мне было шесть лет, к нам в дом пришёл Горо Кирью и буквально забрал меня у родителей. Он желал воспитать преемника, а маленький, но очень умный я для этого ему казался просто идеальным кандидатом. В тот же вечер пра-пра-дед вернул меня домой, громко и искренне жалея о своих заблуждениях, но не в этом суть, а в том, что мастер Джигокукен был далеко не единственным среди подобных себе. Преемника страстно желают многие бойцы, дожившие до седин.

Они берут детей, тщательно пестуют их, тренируют и взращивают, нередко получая в итоге элитных рукопашников Темного мира. Могучих, умелых, опытных и сильных, умеющих сражаться и побеждать. Но на этом всё. Предполагать, что мастер может воспитать полноценного человека, заменив собой школу, друзей, университет… не стоит.

Таких целей и не преследуют.

В заброшенной школе Огасавары меня тогда ждали семеро обездоленных на нормальную жизнь людей. Прекрасных и опытных бойцов, положивших почти всю свою жизнь на тренировки и мордобой. Не знающих и не понимающих ничего о мире. Разговаривающих на языке силы. Совсем уж безграмотными эти люди не были, но их осведомленность о реальном мире была искажена, фрагментарна и ошибочна. Зато им хватило соображения начать ржать, когда я, уже порядочно избитый, но по-прежнему уклоняющийся и убегающий, начал читать лекцию об отношениях преподавателя с учениками. В общем, мы нашли общий язык. Кое-как.

Кажется, Огаваза даже мне немного завидовал, когда я ухрамывал к остановке, сопровождаемый двумя молчащими девушками. Асуми, кстати, кто-то потрепал, но в меру, я даже не понял, был ли бой или пронырливая хафу выклянчила тренировку у кого-то из местных.

- Акира? – Мичико ко мне обратилась, когда я уже хромал на выход.

- Да?

- Тебя только что покормила самая красивая и умная девушка школы. Что ты… чувствуешь?

Глупый вопрос.

- Сытость.

Подростки. Они живут сегодняшним днем. Они не хотят, не умеют и не желают учиться строить планы на жизнь, ставить цели и добиваться их. Бесцельно тратят бесценное время на увеселения, о которых завтра и не вспомнят. У девушек всё еще хуже, слишком много романтики в голове. И что потом? Потом они, красивые, молодые, но чересчур поздно осознавшие правила этой жизни стоят перед оценивающими взглядами людей семьи Коджима, разглядывающих их как коров на бойне. Оценивающих тело, пластику, голос, манеры вместо шкуры, мяса, жира и костей. Отберут лучших, выдрессируют, продадут. Не буквально, конечно, но кому от этого легче?

А почему девушки продаются? Потому что им нечего продать кроме своей витрины, того, что они пестовали, за чем ухаживали, что считали козырем, способным побить всё и вся. Не мне, перерожденному, осуждать порядок вещей, к которому я не имею ни малейшего отношения, но и наблюдать за тем, как ко мне липнут те, кому хватает лишь роста и внешности, нет ни малейшего желания.

В клубе при моем появлении началась суета. Пять девчонок и одна преподавательница не знали куда себя девать в компании забинтованного парня, так что в итоге мне пришлось даже заварить им всем чай, чтобы показать свою дееспособность, а потом еще шептать на ухо Каматари-сенсею, чтобы прекратила свои попытки вытолкать меня к медсестре. От последнего действа население клуба налилось сочными красными красками и уткнулись в книги.

Я лишь мученически вздохнул. Полчаса ценного отдыха коту под хвост. Будь Мичико чуть поадекватнее, я бы предложил бы ей фиктивные отношения, но увы, та история, что случилась с нами в двенадцатилетнем возрасте, не забыта.