- Гы…, - почему-то злодейски ухмыльнулась Хиракава, а затем, сделав моей младшей сестре ручкой, воровато шмыгнула вниз по лестнице.

Мама сильно удивилась от наличия за столом неожиданной гостьи, а затем, уже в процессе поглощения завтрака, я стал свидетелем довольно забавной борьбы эмоций на челе у родительницы. Объяснять наличие Хиракавы я особо не стал, поэтому старая программа Осуждения вовсю боролась с заблуждением «мой мальчик пригласил домой девочку», от чего Ацуко очень забавно корежило, периодически заставляя отвлекаться на сестру, жующую с похоронным и отсутствующим видом. Такао вертел головой, определенно что-то подозревая.

Вышло куда забавнее, чем если бы они знали правду. Хотя потом, когда мы с Асуми уже выходили из дому, позади послышалось воинственное шипение девочки, которой скоро должно было стукнуть тринадцать лет.

- Предательница! Это война!

На что синеглазая, чуть развернувшись, гордо заметила:

- Да! И я в ней побеждаю!

Вникать в это я, конечно же, не стал. Теперь, когда впереди был просто еще один школьный день, все мои мысли вернулись к Хиракаве. Источник эфира… не совсем верю, что такие люди равнозначны другим «надевшим черное», но Асуми на обучении. Ей вполне могли соврать, чтобы не задирала высоко нос.

Рио, встретившийся нам по дороге, удивился наличию рядом хафу, но не особо. Вид у моего друга был цветущий, веселый, явно довольный жизнью. Настолько, что даже внеочередные тесты не смогли пошатнуть хорошего настроения Коджимы, как и пристающая старшая сестра, сразу понявшая, что вчерашняя отлучка крайне благотворно сказалась на положении брата и, возможно, на его кошельке.

Правда, затем день испортился благодаря классной руководительнице. Полненькая Кумасита-сенсей не нашла другого времени как в большую перемену, чтобы, отозвав меня и Рио в учительскую, начать воодушевленно рассказывать, что каждому из нас нужно написать рассказ на городской конкурс среди старших школ. На мой вопрос, есть ли санкция директора Тадамори на наше участие, преподавательница попробовала увильнуть, но после того, как я предупредил, что сейчас пойду к нему, разозлилась.

- Кирью-кун! Как классный руководитель, я имею право назначить вам это задание! – толстушка аж зашипела, чтобы не привлекать внимания других учителей, - Никаких директоров!

- Не имеете, - протянул Коджима, - Вы можете спросить нас, хотим ли мы принять участие…

- Коджима-кун! – женщина безуспешно пыталась принять страшный (или строгий?) вид.

- На самом деле, этого будет мало, - вздох поневоле вырвался из моей груди, - Без санкции директора я не приму участия ни в каком общественном деле, а у Коджимы есть гарантия самого Тадамори, что он может быть привлечен только на добровольной основе. Боюсь, Кумасита-сенсей, в этом случае наши руки связаны. Вам придется пойти к директору.

- Тогда… тогда вы пойдете к нему! – внезапно выдала толстушка, поблескивая очками, - Сами скажете, что хотите учувствовать!

- Мы не хотим, Кумасита-сенсей и мы не пойдем, - чувствуя, как утекает время на обед, терпеливо пояснил я, - Что бы вы не придумали, мы не будем принимать в этом участие. А теперь всего хорошего, мы опаздываем на обед.

Удар по авторитету преподавателя был нанесен сильный, даже сокрушительный, но это, почему-то, не остановило учительницу. Она засеменила за нами, рассказывая о том, как это будет круто – поехать на финал конкурса в Киото, где финалисты будут зачитывать свои работы со сцены. Женщина очень плохо скрывала свою злость и унижение, пытаясь нас уговорить, что в итоге и настроило меня на посещение кабинета директора, который меня видеть был категорически не рад. Пока не узнал причину от самой Кумаситы, вызванной им в кабинет.

Как оказалось в виду неловкого и недолгого диалога, отважная женщина, которую слегка попутал бес, уже подала заявки с фамилиями учеников.