– Надеюсь, Узара не подожжет весь лес, – пробормотала я.

– Экая ты недоверчивая, – высмеял меня Сорград. – Смотри.

Через разрывы в пламени я увидела туман, встающий наперекор горячему солнцу, теперь ярко сиявшему над головой. Он переливался слабым желтовато-зеленым мерцанием и двигался без помощи ветра, чтобы цепляться за деревья и кусты, покрывать траву и цветы, заполняя каждую впадину, прежде чем струиться дальше.

– Очень мило, – одобрил Грен, когда Узара шагнул сквозь кольцо магии, собирая пламя в обращенные вверх ладони.

Глаза у мага были усталые, но вид очень довольный.

– Похоже, в детстве этому парню не давали особо покрасоваться, а? – весело заметил Сорград.

– Что дальше? – вопросила я, глядя на воров, присевших в неровном кругу.

– Возмездие? – задумчиво предположил горец.

Руны оказались теперь совершенно перевернуты. Салкин с окровавленными костяшками, которые, должно быть, немилосердно болели, грубо поставил Тощего на ноги. Вор медленно истекал кровью из-за нескольких глубоких порезов и скверной раны под ухом. Рэвин поманил к себе девушку, над которой измывался разбойник. После короткого совещания она шагнула вперед, ее хорошенькое лицо словно окаменело. Сильный удар в пах, несомненно, достиг своей цели. В какой бы степени очумелости ни пребывал Тощий, он так быстро согнулся пополам, что оставил клок волос в кулаке Салкина.

Кое-кто из людей Рэвина одобрительно закричал и захлопал, но их осадили повелительным жестом. Порыв кровожадности, который мог оставить всех разбойников мертвыми на земле, миновал. Несколько отрывистых приказов Рэвина заставили его народ рассеяться, дабы вернуть свою добычу. Салкин и еще двое принялись раздевать грабителей, грубо ворочая потерявших сознание и выбивая остатки непокорности из прочих. Вскоре мы были готовы покинуть это злосчастное место, а заодно и воров, коих бросали здесь в наготе и унижении. Рузия и другие женщины связывали в узлы снятую с грабителей одежду. Уж не знаю, как они надеялись использовать эти обноски, хотя копья и ножи всегда пригодятся.

– Теперь эти глупцы дважды подумают, прежде чем слушать его предложения, – сказал Рэвин магу, презрительно пнув сапогом все еще бесчувственного Тощего.

Уходя, я оглянулась. Некоторые разбойники медленно вставали на ноги, иные пытались взвалить на плечи тех, кто не пришел в сознание, – нелегкая задача, если учесть, что они были без штанов и поясов, за которые можно ухватиться. Я слушала навострив уши, нет ли погони, но ничего не уловила.

– Стало быть, жизнь в лесу не все орехи да мед, – заметил по дороге Сорград.

– Да, – согласилась я, с сожалением думая о песнях, которым научил меня отец.

Я оставила свои размышления, когда показалось становище. Ориал и другие женщины разбирали дома, навьючивая каркасы, рогожу и все прочее на осликов, приведенных из леса, где они паслись.

– Что происходит?

Ориал стянула ремнем сверток кожи и подняла голову.

– Мы идем дальше.

Подошла Йефри и принялась заполнять яму очага камнями, которыми обкладывали суру.

– Они вернутся, завтра или через день.

– Вы не будете сражаться? – Я взяла ближайшего осла за уздечку, чтобы стоял смирно.

Целительница складывала один в другой железные котелки.

– Зачем? Лес большой.

– Но тогда они победят, – возразила я.

Ориал воззрилась на меня с недоумением.

– Та крысиная шайка? Мы могли содрать с них шкуру, если б захотели, но к чему лишний труд? Только кто-нибудь из наших пострадал бы, да и все.

– Если мы уйдем, они ничего не найдут, и он будет выглядеть еще глупее, чем сегодня, когда ветер теребил его прыщавый зад, – усмехнулась Йефри и, повесив узел на осла, погладила его мохнатые коричневые уши.