– Если мы уйдем, они ничего не найдут, и он будет выглядеть еще глупее, чем сегодня, когда ветер теребил его прыщавый зад, – усмехнулась Йефри и, повесив узел на осла, погладила его мохнатые коричневые уши.

– Но если они вас выследят и ударят по следующему становищу?

Возможно, это не было трусостью, но, на мой взгляд, здорово смахивало на глупость.

– Не выследят, Рэвин скроет наш след. – Рузия подошла, чтобы помочь сестре. – Никто лучше его не прячет тропу после самого Сериза.

– Падальщики не пойдут за проигравшим. – Ориал сложила кипу одеял в промасленную кожу. – Он будет один добывать себе еду до самого Солнцестояния.

Подошла Зенела с полной охапкой вымытых глиняных горшков. На ней была Лесная туника и юбка с разрезами. Выглядела толстушка бледной и изнуренной, глаза блестели немного лихорадочно, но я все равно не ожидала увидеть ее на ногах до следующего новолуния. Я повернулась к Ориал, но та смотрела на Узару, который говорил с Рэвином. На шее травницы блестело ожерелье из серебряных ромбиков.

– Он вернется в Хадрумал еще до конца года. Ты знаешь это? – тихо спросила я над мохнатой спиной осла. – На остров магов.

– Тогда как я отправлюсь в южные пределы Леса. – Ориал была невозмутима. – Со всевозможными новыми черенками, чтобы укоренить их в более теплой почве.

– Так вот зачем ты путешествуешь?

Эта женщина вызывала во мне все большее любопытство.

– Среди прочего. – Положив руку на пояс, она нежно посмотрела в спину Узары. – Травница всегда должна стремиться принести давно отъединенные виды обратно в свой сад.

– То есть… – проговорила Зенела, но приступ кашля прервал ее.

Ориал вытащила из кармана пузырек и дала девушке понюхать.

– Тебе нужна помощь с сурой? – спросила Рузия с ноткой нетерпения.

– Я велю им поторопиться.

Я только сейчас поняла, что Сорград смешивает настои, а Грен ищет среди горшков и сковородок, что бы поесть.

– Мы должны укладываться, – сообщила я, подходя к братьям.

– Выпей это. – Сорград передал мне чашку, которую я подозрительно понюхала. – Панацея Халкарион.

Медленно глотая настой, я огляделась.

– А лепешек не осталось?

– Черствые, как камни, но можешь взять, если хочешь, – щедро предложил Грен.

Он жевал полоску холодного мяса, макая его в миску с застывшим ореховым соусом. Я взяла лепешку и обмакнула в чай, чтобы размягчить.

Подошел Узара, и Сорград без слов передал ему чашку.

– Как ты? – Я с беспокойством посмотрела на мага, но он выглядел уже лучше.

Сжав в ладонях теплую чашку, Узара вдохнул пар.

– Хорошо, просто устал. Думаю, с Равноденствия я сотворил больше магии, чем за последние полгода, – молвил он с печальной улыбкой. – Да, это тебе не изучение теории колдовства. Но я для того и пошел с тобой, чтобы испытать свое мастерство.

– Нам нужно решить, что делать дальше, – вмешался Сорград. – Кто-нибудь нашел хотя бы намек на эфирные знания у этого народа?

Узара покачал головой.

– Даже если допустить, что они хранят это в тайне, кто-то уже наверняка проболтался бы, при их-то открытости.

Я уставилась на свою лепешку.

– Я все равно думаю, что в этом джалквезане что-то есть. Сегодня была охота, и тот Ямриз находил кабаков не только при помощи зоркого глаза и острого нюха, я уверена в этом. Как весть о нападении так быстро долетела до становища? Никто не смог бы пробежать с такой скоростью! А как насчет Зенелы? Когда вы видели, чтобы кто-нибудь так стремительно исцелился от гнили в легких? Наконец, я нашла кого-то, кто знает балладу, в которой героиня использует чары для разжигания огня, как и я…

– Ливак, последние три дня я только и делал, что слушал балладу за балладой, – раздосадовано перебил меня Узара.