Юноша последовал за ним, разглядывая груды кожи и роговых стружек, разбросанные по всей комнате, длинный сланцевый стол, заваленный обломками. Путь ему преградили стулья женщин, отодвинутые от очага и составленные в тесный круг. Тейриол обескуражено уставился на грязные отпечатки пальцев на вышитых льняных подушках и на оторванный край коврика, лежавшего между стульями.

– Мама.

Юноша хотел обнять ее, но женщина отступила и, только закрыв дверь судомойни, с безмолвным вздохом прислонилась лбом к его плечу. В следующее мгновение она отстранилась, чтобы ласково смахнуть волосы с его лба.

– Мама, что происходит?

– Джирран нанял какого-то… из Средних Пределов… – горячо взговорил Кейсил.

– Да, дорогой, я слышала. – Исмения прижала палец к его губам, чтобы замолчал. – Но позволь ему переплавить его руду. Чем скорее он закончит, тем скорее уберется из нашего дома.

– Мама! – запротестовал Кейсил.

– Твое олово сгниет за эти несколько дней? – Тень улыбки мелькнула на лице Исмении. – Я прошу покоя в доме, неужели это так много?

– Будет очень мало покоя, если Джирран вооружит всех недовольных к западу от Ущелья и пойдет на жителей низин. – Кейсил повысил голос в досаде и гневе.

– Если, сделав свое оружие, он уведет отсюда этот сброд, покой вернется в наш дол, – резко возразила Исмения. – Говори тише. Я не хочу тревожить Эйриз. – Она озабоченно наморщила лоб.

– Где Эйриз? – Тейриол оглядел судомойню.

К обычным полкам с тарелками и горшками присоединились два рабочих ящика, ткань с воткнутыми в нее иголками с ниткой и две прялки, прислоненные в углу. На обычно голом и выскобленном столе сгрудились оловянные кубки, а вокруг него стояли три грубых табурета.

– Наверху, отдыхает. – Исмения выглядела так, будто сама нуждалась во сне от заката до заката. Она взглянула на раковину, где листовые овощи ждали ее внимания, но села, пожимая плечами.

– Отдыхает? – Кейсил пристально посмотрел на мать.

– Мы думаем, это так. О Мизаен, сделай, чтобы это было так! – добавила она в горячей молитве.

– У Эйриз будет ребенок? – сообразил наконец Тейриол. Исмения кивнула.

– Мы думаем, да, вот почему я хочу, чтоб вы оба прикусили языки, пока из них не потечет кровь, если нужно будет. Пусть Джирран играет в вождя, не мешайте ему. Если Эйриз сейчас беспокоить или… ну, вы знаете не хуже меня, если Джирран выйдет из себя, она будет первой, на ком он выместит свой гнев.

– Если он дурно с ней обращается, почему Эйриз молчит? – спросил Кейсил. – Она же знает, что мы ее поддержим! Если Эйриз мне позволит, я с удовольствием выбью из него дурь. Возможно, нам стоит самим пойти к Шелтиям, если эта холодная стерва Аритейн ее запугивает.

– Скорее у Эйриз вырастут крылья, чем она восстанет против Джиррана. – Первый раз в голосе Исмении проскользнуло отчаяние. – Она не хочет слышать ни слова против него, стоит его чуть обругать, она тут же ударяется в плач, так что держите свое мнение при себе. Дай-то Мэвелин, чтобы это беременность делала ее такой чувствительной.

– Но так не может продолжаться вечно, – запротестовал Кейсил.

– Нет, не вечно. – Исмения потерла лицо морщинистой рукой. – Только пока не родится ребенок. А до тех пор вы будете тише воды ниже травы, потому что я не хочу, чтобы у Эйриз случился выкидыш, вы слышите?

– А что будет, когда ребенок родится? – Тейриол внимательно наблюдал за матерью.