– Тогда Эйриз найдется кого любить получше этого лощеного петушка, – ответила Исмения, ее выцветшие глаза приобрели стальной блеск. – Он никогда не станет любящим отцом, и, возможно, это заставит Эйриз увидеть его таким, каков он есть. Джирран слишком привык, что его кормят с ложечки, чтобы благосклонно отнестись к кому-либо, претендующему на его место.

– И тогда мы уговорим ее развестись с ним? – с надеждой спросил Тейриол.

– А что, если ее следующий избранник будет так же плох? – пробормотал Кейсил. – У нее всегда было больше волос, чем ума, у нашей Эйриз. Коли на то пошло, и Тейлин может осчастливить нас кем-то, столь же бесполезным.

Исмения с укоризной посмотрела на сына.

– Ты думал о нем довольно хорошо, когда он ухаживал за Эйриз, не отрицай. Мы все думали о нем хорошо, не понимая, что красивые платья и еще более красивые слова маскируют золото глупцов. Теперь насчет Тейлин… Та высокомерная сестра Джиррана, затребованная им обратно от Шелтий, взяла ее под свое крылышко. Не говорите Тейлин ничего, о чем не должен узнать Джирран, особенно о ребенке. Вы вообще видели ее во дворе?

Тейриол нахмурился.

– Она не наверху с Эйриз?

– Нет. – Исмения устало поднялась и налила в раковину воды из тяжелого кувшина. – Она таскается за Аритейн или торчит в мастерских с этими развратниками.

– Мама! – возмутился Кейсил.

– Не повышай на меня голос, Кейси. – Она упреждающе подняла палец. – Если Тейлин хочет, чтобы ее считали взрослой, пусть ведет себя как положено или отвечает за последствия.

– Но что, если… – Тейриол покраснел.

– Что, если она войдет с испачканными землей нижними юбками, клянясь, что нашла этот браслет?

Братья разинули рты от грубости матери.

– Тогда мы получим еще одного ребенка для дола, и если Мизаен хоть немного справедлив, это будет девочка. – Исмения сжала губы в бескровную линию. – И если после этого ни один мужчина не посмотрит сквозь пальцы на ее позор ради того, чтобы стать отцом своих собственных детей, то так ей и надо. Вы оба будете обеспечены рудниками, пока не кончится руда, верно?

– Не в этом дело… – вспыхнул Кейсил.

– Я велела тебе не повышать на меня голос, – отрубила Исмения. – Это не более суровая правда, чем все остальные, с которыми я столкнулась после смерти вашего отца. Я до сих пор хранила этот дол для своих детей и не собираюсь сдаваться теперь.

Тейриол кротко внимал горьким речам матери, а затем перевел взгляд на хмурившегося брата.

– Пойду поищу Тейлин.

Фыркнув, Исмения повернулась к раковине и принялась мыть зелень.

Кейсил закатал рукава.

– Как тебе ее порезать?

Тейриол выскочил из судомойни, чтобы не видеть брата, выполняющего женскую работу, но тут же остановился, не зная, куда податься.

– Эй, Тейро, иди сюда, – позвал его Джирран с другой стороны очага.

Юноша неохотно пересек комнату.

– День добрый, – буркнул он, изучая собеседников Джиррана.

Двое были пожилыми, один – с проседью в волосах, другой – лысый, руки у обоих стали мозолистыми от кирки, а у лысого на одной руке не хватало двух пальцев. Оба смотрели на Джиррана так, словно он мог предложить им юную невесту вместе с ее собственными золотыми жилами. Двое молодых мужчин ерзали на табуретах, то и дело оглядываясь на дверь, и беспокойно шаркали сапогами по плитам. Один был в некогда богатых одеждах, теперь изорванных и покрытых дорожной пылью. Когда он потянулся за чашкой, из-под рукава рубахи обнажились шрамы от порки.