Я кивнул и продолжил вытирать кровь с палубы. Ставка один к двадцати это даже не шанс. Это вообще без шансов.

Алисия, как обычно, сидела в каюте, изнемогая от безделья и скуки. В прошлый раз, когда она пересекала океан, можно было наблюдать за дельфинами и чайками, резвящимися в морском просторе, играть на скрипке, прогуливаться по палубе, наслаждаясь свежим воздухом. В этот раз она была вынуждена целыми днями сидеть взаперти, в душной и грязной каюте, которая до этого, похоже, служила чем-то вроде кладовки.

Когда я вошёл, леди Монтгомери возлежала на гамаке, заунывно напевая одну и ту же мелодию, что-то из псалмов. Волосы ниспадали с гамака и раскачивались в такт с кораблём и мелодией, и я невольно засмотрелся и заслушался.

— Долго вы, мистер Картер, будете так стоять? — Алисия даже не повернула головы в мою сторону. Она снова перешла на «мистер», обозначая дистанцию, которая с каждым днём росла всё больше и больше.

— Сколько посчитаю нужным, миледи, — ответил я, нарываясь на грубость. Я был зол и унижен, но вдруг понял, что Алисия тут не при чём. — Простите, миледи. Я бы попросил вас в шесть склянок не появляться наверху.

— И пропустить такое развлечение? — удивилась она.

Я нахмурился и сцепил руки за спиной.

— Иначе я буду вынужден вас убить. Выброшу за борт, — жёстко отчеканил я.

— Это угроза?

— Нет, — ответил я. — Вы мой единственный союзник на этой посудине. Не хотелось бы портить отношения.

Она издала звук, похожий на фырканье, смех и всхлип одновременно.

— Не могу дождаться прибытия в Порт-Ройал, чтобы забыть всё это как страшный сон, — сказала она.

— Надеюсь, этот сон будет с хорошей концовкой, — ответил я, стараясь не замечать лёд в её голосе. — Всего доброго. Я вас предупредил.

Вечером, когда нас с Герардом должны были перегнуть через пушку и выпороть, как сопливых мичманов, на горизонте показался парус. Белый прямоугольник появился с наветренной стороны и стремительно приближался. Капитан на всякий случай приказал раздать всем оружие, если вдруг случится бой. Весь груз надёжно привязали, все огни погасили, все матросы терпеливо ждали.

Корабль шёл с запада, на фоне солнца виднелся только силуэт, и я не мог опознать ни форму корпуса, ни оснастку, ни флаг. Только белый квадрат паруса и явно враждебные намерения.

Капитан ходил по палубе из угла в угол, кусая ногти. Если это пираты, то лучше сдаться и сохранить жизнь. Если это английский или французский военный, то лучше уносить ноги. Если это голландский купец, то можно поторговать и обменяться новостями. Но из-за солнца определить, чей это корабль, было невозможно, и капитан нервничал, не в силах принять решение.

Настроение капитана, само собой, передалось и матросам, и вскоре вся команда не знала, что предпринять, пока корабль подбирался всё ближе и ближе. Я, прикрывая глаза от солнца, всматривался в тёмный силуэт, летящий над водой. Наш люггер сейчас шёл на север, к берегам Пуэрто-Рико, а корабль приближался по левому борту. Я видел, что если повернуть к востоку, то при должном везении у нас есть все шансы ускользнуть, но капитан, этого, кажется, не замечал. Старый морской волк расхаживал по палубе из угла в угол.

— Как давно он у вас капитаном? — спросил я матроса, стараясь, чтобы Мартенс не услышал моих слов.

— Полгода, — ответил парень, который поставил на меня свои дублоны, и всё встало на свои места.

Иоханн только учился быть капитаном, и попросту не знал, что делать в такой ситуации. Хотя выглядел как настоящий моряк.

— Кем он был раньше? — спросил я.

— Выбивал долги, потерял глаз, купил себе корабль, — ответил матрос.