На секунду мне стало неуютно от того, что леди Монтгомери слышит эту похабщину, но потом я понял, что она знала, на что шла. И принялся подпевать.

Заходящее солнце окрасило море в пурпурный, и мы повернули бакштаг, на юго-восток, к Маракайбо и Каракасу. Лёгкий свежий ветер гнал нас за добычей, и я надеялся взять хороший приз.

Через несколько дней, чуть севернее Арубы и Кюрасао, один из марсовых увидел на горизонте по левому борту ряд парусов. Караван шёл в сторону материка, и, судя по состоянию такелажа и низкой осадке, шёл прямиком из Европы. Я приказал поднять испанский флаг и подготовить корабль к бою.

Я поднялся на бак и достал подзорную трубу. Два галеона, тяжело переваливаясь на волнах, шли на расстоянии кабельтова друг от друга. На грот-мачтах у них развевалось красно-золотое знамя Его Католического Величества Карла II, но более всего испанское происхождение кораблей выдавала их форма и оснастка. Так строят только в Кадисе.

Нас тоже заметили. Я позвал Фернандо, нашего канонира, и приказал ему следить за сигналами с галеонов. Старый кастилец, хоть и был пьяницей, испанские сигналы знал на отлично.

Внизу, на пушечной палубе, кипела работа. Все пушки готовились для первого залпа, флибустьеры отмеряли точное количество пороха, выбирали лучшие ядра и раздували запальники. Все остальные огни были погашены, переборки сняты, а грузы надёжно закреплены.

Я приказал всем быть готовыми, на что корсары ответили дружным смехом, поднялся обратно на палубу и взял курс наперерез испанцам.

Галеоны даже не почесались, видимо, принимая нас за испанский патруль, и продолжали идти прежним курсом. Я хищно улыбнулся, предвкушая добычу. Мы приблизились на прямой пушечный выстрел.

— Роджера на мачту, открыть порты! Фернандо, сигналь им лечь в дрейф! — заорал я, держась одной рукой за ванты.

Красно-жёлтая испанская тряпка сменилась угрожающим чёрным флагом, пушки по левому борту выдвинули, показывая, что один залп может отправить их галеон на дно. Первый галеон, что был под прицелом, попытался обрасопить паруса и повернуть бакштаг, чтобы трусливо удрать. Второй галеон, завидев чёрное знамя, повернул к югу, но на него было плевать.

— Дайте ему в нос, ребята! — крикнул я, шпагой указывая на первый галеон.

Громыхнули пушки, палубу заволокло серым дымом, но сквозь него я увидел, как разлетается в щепки баковая надстройка галеона. Капитан-испанец понял, что шансов у него мало, и всё-таки приказал зарифить паруса. У него хватило благоразумия, чтобы не начать отстреливаться, поэтому я решил, что его можно оставить в живых.

Флаг на грот-мачте галеона медленно пополз вниз, корабль остановился, качаясь на волнах Антильского моря. Призовая команда уже собралась на палубе «Мстителя» и я встал у борта, чтобы первым шагнуть на захваченное судно.

«Мститель» под управлением Филиппа встал на расстоянии прямого пушечного выстрела, спустил шлюпку, и мы, наконец, забрались на испанский корабль. На палубе нас встретил хмурый капитан и несколько десятков матросов. Испанский капитан стоял прямо, и рассматривал взбирающихся на палубу головорезов с нескрываемым презрением.

— Добрый день, сеньор, — произнёс я.

— Он был добрым до вашего появления, сеньор, — ответил капитан, снял свою шпагу и отдал мне.

— Это благоразумно с вашей стороны, — сказал я, принимая капитуляцию. Теперь можно было не опасаться.

Я огляделся по сторонам. Галеон был изрядно потрёпан после долгого пути из Старого Света, и попросту не мог ничего нам сделать.