Он снова сел за стол, обвёл взглядом кипу бумаг, за которую наверняка многие были убиты, а некоторые готовы были положить сотни жизней, чтобы эти документы никогда не увидели свет, и ему стало невыносимо горько и гадко. Майор Кувалда отодвинул документы, достал браунинг и принялся его разбирать, чтобы хоть как-то отвлечься и привести мысли в порядок. Всё-таки он вчера стрелял, и нагар требовалось счистить.

Кувалда вдруг задумался, собрал ли он гильзы после того, как выпустил десять пуль в голову рептилоида. Судя по тому, что в карманах их не нашлось, то не собрал, в суматохе побега напрочь позабыв о вещдоках, которые могут навести полицию на его след. Досадно. Следователь Астахов и так уже давно точит на него зуб, а от гильз, найденных в залитой кровью квартире, отбрехаться уже не получится. Краснослав с раздражением подумал, что раньше всё было гораздо проще.

На честной, открытой войне всё легко и понятно, есть свои и есть чужие. Стреляй в одних, защищай других, и всё будет хорошо. А здесь, когда всё скрыто за ширмой, в тени, он вынужден скрываться почти от всех, рискуя не только погибнуть в бою, но и кого-нибудь невольно подставить, попасться самому, сесть в тюрьму, разрушить чью-то репутацию. И из-за этого нужно было продумывать каждый шаг наперёд, не упуская ни одной мелочи.

Он почистил от нагара все детали браунинга, тщательно смазал всё оружейным маслом, собрал его обратно, пощёлкал предохранителем, дёрнул затвор, лязгнувший в тишине необычайно громко. Патрона в патроннике не было, и Кувалда спокойно нажал на спуск, который сухо щёлкнул. Механизм работал отлично. Краснослав вернул браунинг в кобуру и принялся набивать патронами пустой магазин. Медитативная, спокойная работа возвращала его в равновесие и умиротворяла дух. Впрочем, с патронами он быстро закончил.

Краснослав встал, прошёлся по комнате, выглянул в окошко, понаблюдал за качающимися деревьями, на которых зеленели молодые листочки. На месте ему не сиделось. Даже после бурного вечера и бессонной ночи беспокойная натура Кувалды требовала действий, приключений, событий. Причём он понимал, что устал от драк и сражений, устал от рептилоидских козней, но, как адреналиновый наркоман, продолжал лезть в самое пекло. Он снова лёг на кровать — бесполезно. Даже уснуть не получалось, тем более, после того, что ему удалось узнать из документов.

Скрипнула дверь. Кувалда невольно вскинулся, потянулся за пистолетом, но это всего лишь Семён вернулся с уроков. Увидев, что никакой опасности нет, Краснослав снова растянулся на кровати.

— Отдыхаешь всё? — спросил князь, бросая новенький портфель в угол.

Кувалда кивнул, не открывая глаз.

— Ядвига на уроках была? — спросил он, переживая, что бросил девушку одну в самом гнезде рептилий и масонов.

— Была, — отмахнулся Сволов. — Это тебя всю ночь где-то таскало.

— Ага. Ты даже не представляешь, — протянул Краснослав.

Семён подошёл к столу, заглянул в разбросанные там документы, удивлённо хмыкнул.

— Это что? — спросил он.

Первой мыслью у Краснослава был порыв подскочить к столу, оттолкнуть князя и спрятать секретные документы как можно скорее, но этот порыв он подавил.

— Это… Трофеи. У одной рептилии забрал. Там всё подряд, лучше не вникай, — нехотя произнёс Краснослав. — Опасные сведения.

— Что значит «не вникай»?! Это же важно! Мне интересно! — возмутился Семён.

— За эти бумажки могут убить, — предупредил Кувалда.

— Как я понимаю, меня теперь могут убить только за то, что я с тобой дружу, так что, какая разница? — хмуро возразил князь Сволов, и на такой аргумент Кувалда ответить не смог.

Майор достал из кармана часы, откинул крышку.