— Хелло, Нед! — послышался пьяный голос. — Угадай, какой сегодня пароль, а? Не больше и не меньше, как «Блуждающий огонек», по названию того проклятого пиратского корыта, которое старый Ворчун отправил чертям на закуску, чем он очень гордится! Но что это с лампой? Эй, Нед!

Говоривший был уже в дверях, и я затаил дыхание, когда он проходил мимо меня, шаря по карманам в поисках трута и огнива, бормоча про себя проклятия, многие из которых были для меня в новинку. Оставив его за этим занятием, я потихоньку выскользнул из комнаты и очутился в коридоре, освещенном единственным фонарем, висевшим на железном крюке под потолком.

Я прокрался вдоль коридора, спустился по лестнице вниз, затем повернул налево и остановился перед небольшой дверцей; она открылась без труда, и я очутился в просторном дворе тюремного замка. Не без умысла оставив дверцу открытой, я прижался к стене и осмотрелся: шел дождь, и ночь, благодарение Господу, была темная, хоть глаз выколи, что придало мне новые силы и уверенность. Придерживаясь тюремной стены, я ощупью стал пробираться вдоль нее и, свернув за угол, нырнул под арку в узкий сводчатый проход, перегороженный решетчатыми коваными воротами; рядом с ними в стене виднелась маленькая дверь, ведущая, очевидно, в караульное помещение, а над ней висел тусклый фонарь, не столько освещая проход, сколько порождая в нем густые тени.

Я вплотную приблизился к воротам и, укрывшись в тени, решил в случае необходимости попытаться перебить охрану; однако я больше рассчитывал на шум и суматоху, которые должны были неизбежно возникнуть после обнаружения полузадушенного племянника капитана Эмброуза: именно с их помощью я надеялся под шумок выбраться за ворота.

Ждать мне пришлось недолго; вскоре в замке послышались крики, призывы на помощь, топот и беготня. С того места, где я притаился, хорошо были видны отблески фонарей и дымный огонь факелов, когда стража от главных ворот поспешила к башне, откуда доносились крики. Дверь караулки рядом со мной распахнулась, и высокий плотный мужчина вышел на порог, прислушиваясь к беспорядку. Он стоял так близко от меня, что мне слышно было его дыхание, но, когда я уже наполовину вытащит шпагу из ножен, чтобы его прикончить, крики и вопли усилились, и мужчина, исчезнув на мгновение внутри караулки, вернулся с фонарем и торопливо промчался мимо меня по направлению к шуму. Я вынырнул из тени и вскочил в караулку, но тут же замер на месте, ибо одновременно с моим появлением из внутренней комнаты вышел грузный здоровяк и уставился на меня пустым, отсутствующим взглядом. По этому взгляду, по его сутуловатой фигуре, отвисшей нижней губе и слюнявому рту я понял, что передо мной ненормальный, чему я — да простит меня Господь! — чрезвычайно обрадовался.

— Скорее, парень! — сказал я. — Где ключ? Мне нужно торопиться!

— Так это ты и есть черт? — спросил он, вытягивая ко мне шею.

Теперь, возвращаясь памятью к тому времени и представляя себе, как я должен был выглядеть — с черным от сажи и копоти лицом, в лохмотьях, но щеголяющий в богатом плаще, со шпагой и в широкополой шляпе с пером, — мне не кажется странным, что подобная идея пришла в его бедную больную голову.

— Совершенно верно, — ответил я. — И заберу тебя с собой, если ты сейчас же не дашь мне ключ от калитки!

— Добрый старый черт, — проговорил он, глупо улыбаясь и пуская слюни.

— Ключ! — сердито рявкнул я. — Иначе…

— Черт ты или не черт, — возразил дебил, — а ключа я тебе не дам, пока ты не скажешь слово, иначе Билл на меня рассердится!

— Слово? — удивился я.