Не знаю, сколько времени прошло, но проснулся я словно от толчка, с неприятным ощущением, будто кто-то находится рядом со мной; однако когда я сел на своем ложе и протер глаза от сна, то не услышал ничего, кроме шелеста листьев над головой и странного шума, возникающего в ушах при полной тишине, — шепота природы, как называет его мастер Фрэзер.

Я зевнул и собрался было снова свернуться калачиком, когда сидевшая неподалеку на ветке сорока неожиданно громко застрекотала, а лошадь моя вздернула голову и тревожно раздула ноздри.

Опасаясь, как бы она не заржала, я набросил ей на голову плащ и осмотрел пистолет — вполне современное оружие, не то что мой прежний самопал. Затем, вспомнив, о чем рассказывал мне когда-то старый Эйб, я приложил ухо к земле и внимательно прислушался, сразу уловив шум тяжелых шагов, словно кто-то пробирался сквозь заросли, треск сухих веток под ногами и глухой стук копыт по мягкому дерну. Сперва я подумал было, что это олени, но когда поднял голову, чтобы оглядеться, поскольку шум прекратился, то услыхал конское ржание и грубые мужские голоса. Похвалив себя за предусмотрительность, заставившую меня закутать морду своей серой лошадки, я осторожно, стараясь не шуметь, направился в сторону голосов, желая увидеть тех, кто, как и я, решил, что день сегодня слишком жаркий для путешествий. Сначала на четвереньках, а затем ползком на животе, словно змея, я подкрался к густому кустарнику у самой дороги, раздвинул ветки и, затаив дыхание, выглянул сквозь образовавшийся просвет в зеленой листве. То, что я увидел, заставило меня тихонько присвистнуть и в очередной раз удивиться странным капризам моей невероятной судьбы.

Один из незнакомцев, смуглый тип с черной бородой и маленькими остроконечными усиками, явно был иностранцем; он кутался в длинный черный плащ, из-под которого выглядывали ножны рапиры. На голове у него красовался плоский бархатный берет того же цвета, немного сдвинутый в сторону, а черные, близко посаженные глаза и странной формы родимое пятно на щеке придавали ему злобный и мрачный вид, что сразу заставило меня отнестись к нему с подозрением. Но при одном лишь взгляде на его спутника у меня исчезли всякие сомнения относительно характера этой парочки: передо мной сидел, всклокоченный и оборванный, как и в ту ночь, когда я впервые увидел его при свете масляного фонаря, тот самый рыжий бандит, который заманил меня в ловушку в Портсмуте; подле него на земле лежала моя добрая шпага, а за поясом торчал зловещего вида нож. Смуглый мужчина что-то говорил ему, и я не нашел ничего предосудительного в том, чтобы, держа пистолет наготове, подобраться поближе и прислушаться к их беседе.

«Меченый» незнакомец произносил слова с каким-то странным акцентом, не похожим на французский, хоть и напоминавшим немного манеру выговора де Папильона; судя по описаниям, которые я слышал от старого Эйба и других, я заподозрил в нем испанца, в чем, как оказалось впоследствии, не ошибся.

— Ты уверен, что он проедет здесь сегодня? — спросил испанец рыжего бродягу.

— Так же уверен, как и в том, что меня зовут Билл Гоблинс; больше того: он едет всего с одним сопровождающим, а я позаботился, чтобы лошадь того, второго, захромала, и на приличном расстоянии от Эксетера!

— Ты до сих пор хорошо служил мне, и я уплачу тебе то, что обещал, когда мы покончим с этой Божьей карой!

— Деньги у вас с собой?

— Carrambo! Да ты, никак, совсем дураком меня считаешь? Нет-нет, дружище Гоблинс, я слишком хорошо тебя знаю!

Рыжий бродяга поморщился, на что испанец только рассмеялся.

— Долго еще ждать, как ты думаешь? — спросил он.

— Он будет здесь в течение часа.

— Отлично! Молю Пресвятую Деву, чтобы он явился поскорее, а то мне уже порядком надоел этот лесок, да и, к слову сказать, твоя компания тоже, amigo mio, — нет-нет, не стоит хвататься за рапиру, потому что в руках у меня, пистолет, а ссориться нам ни к чему! Лучше расскажи, как тебе удалось улизнуть из Портсмута и откуда у тебя эта прелестная игрушка и золото, которым ты хвастался?

— Я заработал помилование и кругленькую сумму за то, что выдал властям маленького дьявола, шотландского пирата, да только он в конце концов каким-то чудом выскользнул из петли, после чего я вполне мог бы занять его место на виселице, если бы не пришпорил как следует своих лошадок! — И он с довольным видом похлопал себя по бедрам.