— Тогда зачем ему тащить с собой две тысячи готов из тяжелой конницы на кампанию, подобную этой? В этой кампании нет ничего, что может заинтересовать наемников. Никаких трофеев, неоткуда их взять. Ничего, кроме недель и недель тяжелых маршей и переходов, и только за фиксированное жалованье.

Евнух саркастически рассмеялся.

— Велисарий никогда не взял бы с собой наемников по одной простой причине хотя бы. Он знал бы, что они дезертируют в течение двух месяцев. Что приводит меня…

Нарсес загнул третий палец.

— К пункту третьему. А почему эти наемники не дезертировали? — Он снова саркастически усмехнулся. — Готы примерно так же тупы, как лошади, на которых они ездят, но даже лошади не глупы до такой степени.

Нарсес опустил обе руки на стол и прижался спиной к спинке стула. На мгновение маленький старый евнух казался в этой позе более царственной фигурой, чем член династического клана малва и царь раджпутов, которые сидели напротив него.

— Итак. Давайте все соединим. У нас имеется один из самых хитрых полководцев в истории, который всегда подчиняет тактику стратегии. Он участвует в кампании, которая, несмотря на все тактические преимущества, совсем не имеет смысла стратегически. В процессе кампании он тащит за собой группу наемников, которых не использует и которым самим по себе там нечего делать. И что получается?

Молчание.

Нарсес нахмурился.

— А получается, господин и царь, — Велисарий. Он что-то задумал. Что-то, что мы не видим.

— Что? — спросил Дамодара. Нарсес пожал плечами.

— Я не знаю, господин. В данный момент у меня только есть вопросы. Но я настаиваю, чтобы вы серьезно отнеслись к моим вопросам. — Только мгновение саркастический и ухмыляющийся голос евнуха звучал, как настоятельная просьба к уважаемым им людям. — Или мы в конце обнаружим себя в таком положении, как многие из противников Велисария. Лежащими в пыли, истекающими кровью, умирающими от удара, которого мы не заметили.

Молчание, теперь наполнившее шатер, не было задержкой дыхания, которое случается в напряженные моменты. Это получилось долгое, долгое молчание. Задумчивое молчание.

В конце его нарушил Дамодара.

— Я думаю, нам следует поговорить с ним, — объявил он. — Организовать переговоры.

Двое других уставились на него. Оба хмурились. Нарсес хмурился от удивления.

— А что вы надеетесь достичь? Он едва ли скажет вам, что планирует!

Дамодара рассмеялся.

— Я и не предполагал, что скажет. — Господин из малва пожал плечами. — А если по правде? Мне хочется встретиться с этим человеком, после всех этих маневров. Я думаю, это будет интересно и любопытно.

Дамодара перевел взгляд на Рану Шангу. Царь раджпутов все еще хмурился.

Не от удивления, а…

— Я честью поклялся служить вам, господин Дамодара, — выдохнул Шанга. — И та же самая честь…

Дамодара поднял руку, останавливая раджпута.

— Пожалуйста, Рана Шанга! Я не дурак. Практичен, да. Но практичен во всем. — Он рассмеялся. — Я едва ли стану планировать предательскую засаду в нарушение всех кодексов чести, используя раджпутов как наемных убийц. Любых раджпутов и, уж конечно, не тебя.