В детстве Хирако и сам мечтал о чём-то таком, но теперь, обретя некую силу, которой вроде бы и существовать-то не должно, видел, что она ему-нынешнему не очень-то и нужна. Даже изысканиями мужчина занимался с расчётом на взятие под контроль своей интуиции и способности к “взгляду в будущее”, или какого-никакого, а развития физического усиления. Мало ли, до какого уровня то может развиться или, что тоже может оказаться правдой, докуда раскрыться? Коммодор не отказался бы от возможности пережить, скажем, крушение подбитого и разбившегося в лепёшку челнока…

— Мечты, мечты… — Хирако пару раз щёлкнул пальцами, обернулся и поймал брошенную ему дроидом-стрелком бутылку с питьевой водой, которая была опустошена ещё до того, как сорванная кончиком пальца и описавшая хорошую дугу завинчивающаяся, погнувшаяся крышка упала на пол. — Зато пиво можно за так открывать. Какой-никакой, а плюс.

Ещё раз окинув взглядом помещение и убедившись в отсутствии в оном чего-то интересного, коммодор подхватил вещи и, пройдя через душ, вышел под лучи Марриконского светила… Хотелось бы ему сказать, да только дни в последнее время выдавались пасмурные и дождливые, порядком омрачающие и без того пугающую атмосферу города, в котором с лёгкой руки “миротворцев” творилось чёрти что.

Тем не менее, в своих начинаниях Каюррианцы явно преуспели: прикрылись от моментального возмездия империи информационным щитом и вывезли с планеты материальных ценностей на огромную сумму, неподдающуюся точной оценке. Даже Хирако, проверяющий стекающиеся к нему отчёты о проделанной работе, не мог сказать точно, сколько сотен миллиардов стоили добытые здесь оборудование, материалы и корабли. Одни только разобранные имперские вооружения тянули миллиардов на десять, в то время как основная сумма набегала за счёт демонтированных заводов, от части которых только стены сейчас и остались. Маррикон перерабатывал добываемые в его недрах металлы как в слитки, так и в готовые простые изделия вроде бронепластин, балок и собираемых из всего этого “скелетов” космических кораблей. Для последнего, конечно, нужна верфь, но Хирако чувствовал, что за Про не заржавеет, и спустя считанные месяцы на Каюрри появится полноценная производственная цепочка, для которой нужно будет только сложную электронику подвозить.

При том условии, конечно, что ещё не успевшая даже обзавестись статусом отдельного государства периферийная планетка переживёт грядущую бурю галактических масштабов, очередную войну гегемонов, изъявивших желание перекроить свои границы. Одно лишь было хорошо в том, что конфликт распалился именно сейчас: Каюрри не была зажата меж молотом и наковальней, а держалась чуть в стороне. Всего двое суток, если брать “золотой стандарт” подпространственных установок и считать строго проведённое в подпространстве время до ближайшей системы условно-дружественных Пространств Федерации, и пятеро с небольшим — до Империи Гердеон и Маррикона в частности.

Вроде бы и мало, но делать такой крюк без веских причин во время войны не будет ни один флот, за исключением малых рейдерских подразделений. В этом Хирако, вбивший себе в голову не только Андайрианские тактики и стратегии, но и признанные в остальной галактике, был уверен. В противостоянии космических сил всё решали не дни — часы, и флот, оказавшийся в системе в нужный момент или получивший даже тридцать минут форы перед формально равным противником получал весомое преимущество.