— Тереза, срочные сообщения?

Самоустранившись в спортзале на добрых четыре часа, Хирако закрылся ото всех кроме Аполло с просьбой выходить на связь только если произойдёт что-то действительно важное и требующее участия коммодора. Всё остальное он, как и полагается хорошему командиру, мог спокойно перебросить на подчинённых — благо, с Каюрри прибыло “подкрепление” включая и верных коммодору разумных, и новеньких, только собранных Юнитов, сочетающих в себе способности тактиков и кризис-менеджеров, если обобщить. Вторые под косвенным управлением первых были способны на многое, и в частности — на привнесение порядка в области, на которые прежде у миротворцев не хватало в первую очередь “мозгов”. Каюррианцы могли поставить в строй целые армии имперских дроидов, додавив остатки сопротивления “подпольщиков” — это было сравнительно просто. Но вот установить полноценный контроль над сотнями тысяч выживших гражданских было уже сложнее.

— Одно сообщение высшего уровня секретности, степень срочности — высокая. Одиннадцать сообщений стандартного уровня секретности…

— Стоп! Разверни то, с высшей секретностью. — Сказал коммодор и натянул на голову шлем, дабы не мучаться с пусть хорошими и качественными, но всё-таки созданными портативным устройством голограммами. По внутренним дисплеям шлема быстро распределился существенный массив структурированных Терезой данных, касающихся того самого сообщения. И чем дальше читал коммодор, тем ощутимее становилась повисшая вокруг него тишина, а с языка пыталось сорваться всё больше ругательств. Но Хирако молчал, изучая успевшие дополниться за время его отсутствия материалы по, похоже, товарищу по несчастью, сиречь — обладающим сверхспособностями.

Ряд простых двухмерных записей с сенсоров дроидов, переживших встречу с весьма агрессивным человеческим, — совпадение? — ребёнком демонстрировали одну и ту же картину: пойманный за мародёрством, двенадцатилетний с виду мальчишка посчитал себя загнанным в угол, воспринял дроидов миротворческого патрульного отряда как своих врагов… и превратил пятерых из них в груду скомканного металлолома. Словно снежок слепил, только не из снега, а из полутонны специальных сплавов, и не руками, а неким полем, которое всецело подчинялось жестам самого ребёнка и было зафиксировано датчиками…

Первым делом Хирако добрался до антиграва, использование которого на контролируемой Каюррианцами территории не было сопряжено с чрезмерными рисками. И уже там, с комфортом расположившись в салоне и активировав штатный голопроектор, он занялся внимательным разбором полученных фактов.

Во-первых, мальчишка был сиротой, и вплоть до пика эпидемии обретался в приюте вместе с такими же воспитанниками, которые, вопреки отсутствию на Марриконе серьёзной и открыто действующей преступности, были теми ещё малолетними бандитами.

Во-вторых, характер у ребёнка был ужасный: он никому не верил, огрызался и в целом вёл себя как бешеный волчонок-одиночка. А так как обладал он отнюдь не безобидной силой, которая, предположительно, проявилась совсем недавно, сейчас с ним контактировали только дроиды, что тоже не прибавляло ему доверия.

В-третьих, подконтрольные Аполло машины подтвердили ряд полученных при изучении способностей самого коммодора фактов: сами сверхспособности никак не фиксируются, чего нельзя было сказать о последствиях этого самого использования. Так, вокруг псионических, — наиболее удобное и понятное определение из уже имевшихся в галактике, — рук, коими мальчишка и ликвидировал пятёрку боевых дроидов до того, как его вырубили, наблюдалось преломление света. На них оседала пыль, и в целом они вели себя в точности как полноценный материальный объект с тем лишь дополнением, что появлялись и пропадали они из ниоткуда и в никуда.