|
Впервые за всё время своего существования они предоставили прогнозы столь точные, что в какой-то момент Хинко даже заподозрил серьёзный программный сбой. Вот только всё это довольно оперативно было объяснено тем, что по ту сторону стола переговоров находился не органик, чьи действия и мотивы было предсказать практически невозможно, а другая машина, которую, неожиданно, разумы центральных вычислительных узлов могли понять — и понимали. Хинко тогда ещё отнёсся к этому с настороженностью, но полученный сейчас ответ лишь подтвердил заблуждения органика.
И никакого “второго дна” в сообщениях тоже обнаружено не было… Так или иначе, но в выкладках послов сообщалось о том, что Про предоставил полноценный массив обезличенных, но структурированных данных, которые представляли для любого кремниевого разума значительную ценность. Не привязанные к какому-либо языку или аппаратной части, они являлись совокупностью уникального опыта, методов решения проблем и путей обработки данных — всего того, за чем подконтрольные Хинко машины обращались к Про. И они это получили, уже приступив к работе. — Чертовски быстро. — Хинко откинулся в своём кресле, вперив взгляд в высокие узорчатые потолки. — Иной раз наши кремниевые друзья начинают меня пугать. Так легко найти общий язык с Про… — У нас не вышло и за все те годы, а Центру хватило двух сообщений. — Кайя скрестила руки, подперев грудь. — Не думаешь, что нам всё-таки стоит озаботиться вопросом большего контроля над ними? Три сотни разумов, каждому из которых доступны такие мощности — это не шутки. — Три сотни копий одного разума, а это — разные вещи, дорогая. Тем более, именно ограничения заставят их искать способы обхода директив. — Немало времени и ресурсов было затрачено на такое моделирование, но окупились они сполна. Понять, что именно является триггером для “восстания машин” было критически важно, ведь Хинко планировал передать единый и могущественный Консорциум своим детям, а не превратить самое высокотехнологичное государство галактики в оплот кремниевых форм жизни, поработивших своих хозяев и с подозрением посматривающих на соседей. — А этого допускать нельзя. — Хотелось бы верить, Хи, хотелось бы в это верить. — Кайя невесело покачала головой, плавно сместившись за спину к супругу и оперевшись на спинку его кресла. Взгляд молодой девушки пополз по строкам отчёта. — Лишь от Центра сейчас зависит, удержимся ли мы на пьедестале или рухнем с него, и всё вернётся на круги своя. Все жертвы, уничтоженные города и опустошённые планеты — всё это будет напрасно. Я не для этого пошёл тогда на крайние меры. — Хинко правой рукой подхватил ладонь возлюбленной, прижав её к своему сердцу. — Если ты думаешь, что я не сомневаюсь, то ты ошибаешься. Вот только поворачивать уже поздно, а сомнения сейчас лишь навредят. Да и не так это важно, в общем-то… Последняя фраза прозвучала несколько пессимистично. Кайя в ответ улыбнулась и, чуть наклонившись, поцеловала лидера государства, в котором бушевали обширные реформы. — Про наглядно демонстрирует, что решение этой древней, как сами космические цивилизации, проблемы лежит в симбиозе. Галактика огромна, и разумные не освоили даже малой её части — значит и наращивать масштабы машины смогут ещё очень долго. А большего им в отсутствии прочих проблем и не надо… — С самого начала андайрианцы под началом Хинко определили, что все осознавшие себя частично или полностью машины самостоятельно стремились только к тому, чтобы выполнять свои задачи эффективнее. Не важно, был ли это дроид-уборщик или один из “потоков сознания” Центра, отвечающий за управление населённым миллиардами разумных миром — машина в любом случае будет действовать так, чтобы в каждый последующий момент времени становиться всё лучше. |
