Хирако прекрасно понимал, что отдыха в ближайшие месяцы, если не годы точно не предвидится. Как минимум до того момента, когда Про взмахнёт способными дробить черепа руками, и словно заправский фокусник достанет из закромов с десяток дроидов-тактиков с расширенными полномочиями или, если говорить прямо, развитым самосознанием, плюс сотню-другую “киборгов”-офицеров. Коммодор не страдал чрезмерным самомнением и не считал, что его может заменить как минимум десяток таких машин, но понимал, что одновременно с его отправкой в отпуск потребуется менять и парней, функции которых пока просто незаметно дублировались системами кораблей и дроидами на них. При этом ни одна машина не играла роль киборгов, так что замена без предварительной подготовки однозначно вызовет вопросы. Ну а если экипажи оставить, то это будет ещё хуже, ведь даже дроидам, как Хирако подозревал, нужно время на адаптацию. Тот же Аполло поначалу вёл себя не лучше злобной консервной банки, со временем став коммодору верным товарищем и даже другом. Кому-то может показаться, что дружить с машиной — это странно и глупо, но сам Хирако в этом вопросе руководствовался одним из своих многочисленных принципов: быть проще и не задаваться ненужными вопросами.

Очень простая методика, способная сохранить много нервных клеток, которые, как известно, сами собой не восстанавливаются, а соответствующие операции стоят прямо-таки огромных деньжищ без особых гарантий на успех.

Коммодор отложил планшет в сторону и расслабился было, посчитав, что полноценный двенадцатичасовой сон он точно заслужил, но оживший коммуникатор, не покидавший запястья уже несколько недель, разрушил столь приятные краткосрочные планы. Хирако выругался, но игнорировать вызов не стал.

Просто потому, что с какими-то пустяковыми вопросами его никто бы не побеспокоил.

— Слушаю. — Компактный голопроектор со своей стороны коммодор включать не стал, здраво рассудив, что его внешний вид сейчас может только удивить и рассмешить, но не внушить уважение и трепет. — Артур? Что-то случилось?

— Эм… — Вызов действительно инициировал ребёнок, мордашку которого Хирако увидел на двухмерной проекции. Стало быть, тот воспользовался одним из множества разбросанных по помещениям корабля терминалов. — Хирако, мы ведь уже покинули систему?

— Уже двадцать минут как в подпространстве. — Подтвердил мужчина, бросив взгляд на основной и единственный дисплей коммуникатора. — Разговор важный?

— Да. — Коротко, ясно и уверенно. И совсем не так, как обычно разговаривал подобранный среди руин малец, способный силой воли давить боевых дроидов.

— Подожди немного, сейчас тебя найдёт дроид и приведёт в мою каюту. Важные вещи лучше обсуждать с глазу на глаз, верно? — Хирако ухмыльнулся и подмигнул, с запозданием вспомнив о том, что его собеседник видеть не может. — В общем, я жду. Следуй за дроидом, не потеряешься.

Едва связь оборвалась, как коммодор в который уже раз за последние полчаса выругался и встал с койки, окинув тоскливым взглядом аскетичное убранство своей каюты. Да, она была велика, да, могла похвастать дорогими материалами и исполнением, вот только всему этому полагалось здесь быть “по штату”, а от самого Хирако в помещении присутствовал разве что сам коммодор, да стопка вакуумных упаковок с чистой и выглаженной формой. Ничего такого, что могло заинтересовать мальчишку, не было, и добыть это на ушедшем в подпространство корабле не представлялось возможным.