Последнее условие могло сработать и в том случае, если Трюи Галла захватят или он окажется там, где связь просто отсутствует, но для части таких случаев Центр Синхронизации предусмотрел ряд страхующих механизмов.

— Идёт. Часов шесть утра по местному? В “Улыбке Шута”? — Любимый бар коммодора был одновременно с тем и одним из самых популярных на планете, так что вечером туда попасть на общих основаниях было весьма проблематично. Зато утром там было более-менее свободно, чем Хирако и собирался воспользоваться. Ещё одним доводом в пользу именно этого места было наличие вип-кабинок, защищённых от прослушки извне.

Ну а гарантом этой защищённости выступал, как водится на Каюрри, лорд Про, держащий в своих железных руках всё, что было хоть сколь-нибудь важным.

— Не знаю, где это, но вряд ли потеряюсь. — Трюи Галл что-то прикинул и уверенно кивнул. — К шести буду на месте. И подготовь заранее что-то вроде условий, от которых можно будет плясать…

— Обижаешь. — Хирако хмыкнул. Столь очевидный момент он не упустил бы из виду при любых обстоятельствах. — Ещё вопросы, или?..

— У меня всё. До связи.

— До связи.

Голограмма пропала, а Хирако, расслабленно выдохнув, подумал о том, как хорошо вести дела с нормальными людь… разумными. Вышел на связь, изложил, что хотел, обсудил возникшие вопросы и так же быстро, без расшаркиваний отключился. На всё про всё ушло три минуты, что совсем немного по любым меркам. Коммодор хоть и строил всех, кого позволяли полномочия, но до сих пор ему порой приходилось лицезреть приветствие и подведение разговора к сути в лучших традициях какого-нибудь драного сената. Или любого другого логова политиков, что суть одно и то же — то, что можно уложить в два предложения, превращалось в пятнадцатиминутный монолог.

И как бы Хирако того не желал, но “провести внушение” всем и каждому он не мог.

Антиграв тем временем начал плавно снижать скорость, в какой-то момент остановившись рядом с основным входом в “органическое сердце” Каюрри — сегмент, в котором нашли своё пристанище не очень-то и многочисленные клерки и чиновники. Здесь же сегодня находилась и искомая Берр Тиранис, на которую постепенно взваливали всё больше и больше ответственности.

Иначе назвать ситуацию у коммодора не поворачивался язык, ибо эта несгибаемая женщина за что только не отвечала: тут тебе и сельское хозяйство, и недвижимость, и работа с кадрами, и несколько “народных” проектов, подразумевающих участие граждан в расширении и росте Каюрри. А не так давно на бедняжку, — по её инициативе, впрочем, — легла ещё и работа с беженцами и Артуром. Чем руководствовался Про, давая добро на этот ужас Хирако, естественно, сказать был не в силах.

Но зачем-то это было нужно, да и ошибок в работе Тиранис выявлено пока не было. Гений от мира управленцев, или профессионал, зашивающийся на работе — вот вопрос, который больше всего беспокоил коммодора…

— О! Коммодор Хирако, вас-то я и ждала! — Мужчина внутренне содрогнулся и ощутил, как по его спине промаршировала рота мурашек. С ощутимым скрипом, — подсознательно он хотел крик просто проигнорировать, — повернув шею, Хирако имел сомнительное удовольствие лицезреть девушку, компания которой его достала ещё на Марриконе. Очевидно, она пыталась замаскироваться, перекрасившись под блондинку, но это помогло бы только остриги она свои шикарные, до лопаток, вьющиеся волосы. — У меня есть несколько вопросов!..

— Помилуй Небо, как вы здесь оказались?! — Хирако окинул взглядом Альо Лукоски, в которой изменился разве что наряд. На Марриконе она щеголяла в чём-то подчёркнуто-военном, а вот на Каюрри предпочла вполне приличное белоснежное гражданское платье со скромным декольте, босоножки на неощутимом каблуке, болтающуюся на поясе чёрной кожаной сумочку… и, что б её, портативную камеру, объектив которой не переставал шевелиться, подстраиваясь под изменчивое окружение и выискивая кадр посочнее.