— В некотором роде. Может, не в утрированной степени, но для него вещи значат по-настоящему много, причём ему куда важнее внешний облик, нежели содержание. Мне он, может, потому так и несимпатичен, не люблю я подобных барахольщиков. А почему вы, собственно, им так интересуетесь? Подозреваете?

— Проверяю, — уклончиво ответил Натан. — Скажите, Горбач ведь дежурит именно здесь? И когда это происходит, насколько часто он остаётся в одиночестве? Мог, например, незаметно отлучиться на некоторое время?

— В ночь всегда остаются двое, вещевик и кто-то из инженеров или слесарей потолковее, — принялся за пояснения Глухов. — Одному нельзя — опасно, мало ли что случится, и сидеть они должны постоянно, разве что на пару минут выскочить по нужде. Но, положа руку на сердце, скажу: отлучиться мог. Во-первых, обычно один из дежурных спит, кукуют по очереди, а во-вторых, цикл работы аппаратуры — чуть больше двух часов, и в промежутке от дежурных ничего особо не требуется, только кое-какие цифры с приборов выписывать. Если повезёт и за это время не произойдёт сбоя, никто ничего и не заметит. А подделать цифры, которые мы выписываем каждые десять минут, при большом опыте ничего не стоит, и проверить их не получится: все показатели пляшут в определённых пределах, это ведь статистика. Но это всё ерунда, он ведь в любом случае не мог незаметно покинуть территорию. Я вам авторитетно заявляю, что дыр в этом заборе нет.

— А вот поэтому у меня есть ещё один вопрос. На заводе есть подвалы?

— Подвалы?! — уточнил Глухов растерянно. — Какие подвалы?

— Старые. Не исключено, что достаточно просторные, хотя возможно и обратное. Хорошая каменная кладка без раствора, арочные своды.

— Представления не имею! — опешил инженер. — Это вам с хозяйственниками надо говорить. Сейчас… Ваня! Вань! — гаркнул он во тьму, откуда в ответ прикатилось эхо.

А через несколько секунд сбоку бесшумно возникла, словно соткавшись из мрака, человеческая фигура. Сыскари от неожиданности дёрнулись, хотя это оказался вполне обыкновенный и совсем не страшный мужчина — крепкий, худощавый, среднего роста, с совершенно типичным лицом.

— Что? — хмуро изрекло явление и потёрло ладонью заспанную физиономию.

— Будь другом, проводи людей к Петровичу. Ну, к Вешкину, в главный корпус.

Распрощались, выдвинулись. Главным оказалось то старое кирпичное здание у самой проходной, а Вешкиным Остапом Петровичем — бойкий и крикливый картавый старичок с бородкой клинышком и лысой головой. Полицию он поначалу вообще пытался выпроводить, но Титов настоял на своём. На выяснение полномочий и споры было впустую потрачено больше часа, но потом поручик всё же добился от Вешкина сотрудничества. И почти не удивился, когда подвал нашёлся.

Здесь он, конечно, не пустовал. Анфилада из четырёх одинаковых просторных залов была заполнена старательно пронумерованными стеллажами, на которых и рядом стояли ящики, бобины, стопки и вязанки всего подряд — болванки, шарики, банки с краской, стальные прутки в промасленной бумаге, штабеля досок и даже поддоны кирпичей. В зал винтом сходил пологий скат, судя по внешнему виду — построенный совсем недавно, по которому сюда попадали мотоплатформы, а под потолком каталась по рельсам кран-балка.

Откуда вообще взялся этот подвал, не знал даже Вешкин: он был уверен, что тот сложили одновременно с корпусом наверху. Спорить с ним и искать тайный проход Натан, конечно, не стал, удовлетворившись видом отлично знакомой кладки.

Алиби Γорбача рассыпалось подобно карточному домику. Теперь предстояло арестовать вещевика, у которого сегодня был выходной, найти автомобиль, которым пользовались при перевозке трупа, и сообщить об обнаруженной на «Взлёте» лазейке Боброву.