Он старался не замечать запаха – не того, что в проходе, хотя там действительно попахивало гарью и было довольно жарко. А собственного амбре – тошнотворную смесь резкого запаха пота и свежей рвоты, перебивающую все остальное.

Сыщики не воняют.

Он уже приспособился к продвижению в новом направлении. Двигался механически, полз, как больная собака, сначала работал локтями, потом подтягивал ноги. Вперед, назад, вперед, назад.

Фонарик в телефоне светил хорошо, но бил не очень далеко, всего на несколько футов вперед. Алюминий – или сталь? – из листов которого сделали вентиляционную шахту, отражал звуки всех разговоров в здании одновременно, и чувство было жутковатое. Словно призраки всех голосов долетали до его ушей, но стоило сосредоточиться на каком-то одном – он тут же пропадал.

«Схожу с ума?» Несколько голосов он определенно узнал. Голос Алана, голос Мэнди, еще один, очень похожий на голос Райана. Но звучали они словно под водой, слов не разобрать.

Воздуховод пошел несколько под уклон: Шеппард заметил, что он двигается быстрее. Еще один поворот, на этот раз выбирать не пришлось, надо ползти влево. Потом он заметил, что шахта сужается, – скорее всего, здесь она проходит под окном. Пришлось подобрать живот и, чтобы протиснуться, биться всем телом, как рыба. Потом проход снова слегка расширился – но совсем немного. Опять можно было сгибать руки в локтях, чтобы упираться в стенки и проталкиваться вперед.

Свет фонаря был здесь бесполезен, поскольку светил только вниз. Темнота впереди казалась угрожающе бесконечной. У него появилась твердая уверенность в том, что там, во мраке, за границей света и тьмы, с насмешливым видом его поджидает нечто. Ему слышалось некое ерзанье, и ерзал не он, и приходилось убеждать себя, что это только кажется. Конечно, ему лишь казалось.

А что, если нет?

Прошло еще какое-то время – и снова надо выбирать, куда ползти дальше. Вперед или влево? Пойдет влево – вернется к гостиничному номеру; он решил двигаться вперед. Это значит, что он поползет к соседнему номеру, то есть к спасению.

Он извернулся и достал из кармана телефон Той, что в наушниках. Направил луч света вперед. Воздуховод казался бесконечным или по крайней мере длился, насколько было видно.

– Морган, – услышал он шепот.

Он вздрогнул, вскинул голову и стукнулся в потолок прохода. Резкая боль пронзила его, но скоро стихла. Чей это голос? Он ведь отчетливо слышал его. Ведь слышал!.. Или нет? Волосы на голове зашевелились. За спиной кто-то есть. Обязательно должен быть.

Так, в телефоне есть фотокамера. Он извернулся и включил ее. Выбрал фронтальную камеру. Снова увидел свое лицо. Никуда от него не деться. Ну и рожа! Полумертвец, да и только. Бледный как смерть, кожа словно змеиная чешуя. Поредевшие волосы спутаны. Глаза в желтом свете фонарика тоже желтые. Вот оно, готовое проклятие всякого алкоголика.

«Выбирайся отсюда – и срочно к врачу. Хоть чуть-чуть сократи непрерывное пьянство».

Впрочем, за спиной никого не видно. Он попытался заглянуть себе за плечо, но не вышло. Чем больше он об этом думал, тем тверже убеждался: показалось. Может быть, звук донесся до него по воздуховоду? Может, кто-то в номере назвал его имя?

«Никто больше не называет тебя Морганом. С давних пор».

Да, никто, кроме него. Он произнес именно так. Человек в маске.

Шеппард снова двинулся вперед, но для душевного спокойствия оставил фотокамеру включенной. Нет, позади ничего не видно, да и не было там никого. Он опустил аппарат как раз вовремя, едва не врезавшись головой в стенку шахты. Еще один поворот? Нет, здесь не поворот и не разветвление.