– Как работа? – спросил Уинтер.

– Прекрасно, – ответил Шеппард.

В самом деле прекрасно. Шоу продлили еще на два сезона, а это значит, что оно будет идти как минимум года два – сто двадцать выпусков. Если бы жизнь измерялась в единицах удовлетворенности, он давно бы уже стал победителем.

– Когда у меня есть свободное время, я смотрю твои передачи. Вот вчера, например… кстати, довольно интересная.

– Да? Вам понравилась? – спросил Шеппард.

– В общем да… Ничего себе.

Лжет. Не надо диплома психоаналитика, чтобы это увидеть.

– И что же вам там понравилось? – спросил он, просто чтобы позабавиться.

Уинтер замялся, но всего на секунду – не хотелось отвечать искренне, – потом быстро взял себя в руки, поправил очки.

– Вы проделали большую работу.

– По двенадцать часов в день вкалываем. В «Утреннем кофе» для съемки каждого живого кадра я должен быть в студии утром как штык…

– Погодите, ведь ваше шоу называется «Сыщик-резидент», разве нет?

Шеппард вздохнул:

– Да, только он идет после «Утреннего кофе». А ведущие «Утреннего кофе» иногда перебрасывают работу мне, а сами делают «Сегодня у нас в студии» или еще что-нибудь.

– А почему вы должны сниматься вживую? Разве нельзя сделать запись?

– Да я со всем начальством переругался из-за этого. Все отвечают, мол, живьем получается естественней. Например, идет в «Утреннем кофе» новостной сюжет или вставочка про кошачьи носки, а я должен по этому поводу сказать что-нибудь.

«Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу».

Шеппард ненавидел «Утренний кофе». Ненавидел самодовольных ведущих. Ненавидел телемосты со своим участием. И что еще хуже, ему приходилось вставать на два часа раньше, чем он привык.

– Съемки самого шоу мы обычно начинаем в половине одиннадцатого. Работаем до восьми вечера, четыре дня в неделю и снимаем четыре, иногда пять выпусков в день.

Судя по выражению лица Уинтера, слова Шеппарда произвели впечатление, но, с другой стороны, это могло быть и уловкой. С годами Шеппард стал относиться осторожнее к старику. Уинтер прекрасно разбирался в нюансах человеческого поведения, изобразить на лице ту или иную эмоцию для него раз плюнуть.

– Это о-очень большая работа. Как вы только выдерживаете?

«Глотаю колеса без остановки и запиваю жидкостью, ненамного лучше разбавителя для красок».

– Общий позитивный настрой.

Уинтер рассмеялся, потом замолчал. Положил ручку на записную книжку, которую всегда держал на коленях, – верный знак, что сейчас заговорит о серьезном.

– Я не могу вас обманывать, Морган… я слегка озабочен вашим положением.

Шеппард подавил вздох.

– Отдавать всего себя работе – это, конечно, хорошо, но ведь между работой и отдыхом нужно соблюдать баланс. У вас такой вид, будто после нашего с вами последнего сеанса вы совсем не спали.

«Почему, спал – если пьяное забытье с кошмарами можно назвать сном».

Шеппард вспомнил разговор с Дугласом – как раз за пивом, – Дуглас сказал, что запойные пьяницы напрочь забывают, как выглядит по-настоящему нормальный сон. Теперь он сам может подтвердить это. Шеппард плыл по жизни, не приходя в сознание, от одной сцены к другой, потому что больше в жизни у него ничего и не было, – а тут хоть какое-то занятие.