— Всё подсудимый, я вас услышала, можете быть пока свободны. Сил моих слушать вас уже нет. Надеюсь, что двадцатого августа вы явитесь в судебное заседание без опозданий и мне не придется выносить постановление о взятии вас под стражу. И ещё одно — если вы рассчитываете на оправдательный приговор, это вы очень сильно ошибаетесь. Кто-то в прокуратуре Города добился отмены всех постановлений Дорожной прокуратуры о прекращении дела, как я понимаю, за вас там кто-то хлопотал. Я с городской прокуратурой из-за вас ругаться не собираюсь. Поэтому, рекомендую подумать о прекращение дело по амнистии.

— По амнистии — это, если я не ошибаюсь, означает признание мной вины?

— Да. Ну а как вы хотели? — Эмма Эдуардовна, в недоумении, развела ладошки в стороны: — Зато уголовное дело будет прекращено. Идите подсудимый и хорошенько подумайте об этом. И насчет адвоката решите, лучше своего иметь, чем вам назначат из консультации. Это я вам по-доброму советую.

Учитывая, что судейско-прокурорский люд, да и вообще, любое чиновничество, включая и меня самого, давая «добрые» советы, в первую очередь блюдет исключительно свои, собственные интересы, я имел привычку, обычно, поступать наоборот. Но, не показывая своего скептического отношения к совету, я сделал соответствующее лицо, благодарно приложив руку к сердцу:

— Обязательно подумаю об этом, уважаемый товарищ судья.

Я кивнул на прощание секретарю и пошёл на выход, чтобы тут же вернуться в зал судебного заседания:

— Извините, но вы меня с толку сбили своей информацией, и я забыл очень важный момент…

— Что у вас ещё, подсудимый? — очевидно, что Эмма Эдуардовна от меня уже категорически устала.

— Я хотел бы познакомиться с медицинскими документами, которые вы сегодня приобщили к делу. Я же имею на это право?

— Право на это вы, конечно, имеете, но только зачем терять время? Вы что — медик? Я даже сама не до конца не поняла, что там доктора накарябали, а вы то что поймете? — и глядит на меня с жалостью, как на убогого.

— Я, конечно, не медик, но почитать бумаги всё-таки хотелось.

— Света, дай ему бумаги, пусть при тебе сидит, сколько ему вздумается. Только выносить из зала не позволяй. Лучше бы адвоката хорошего поискал. — громко фыркнув, судья быстро прошла свой кабинет, примыкающий к залу судебных заседаний и захлопнула за собой дверь. Заботится обо мне, волнуется, наверное, я ей понравился. И имя у женщины загадочно-эротическое — Эмма. Знал я одну Эмму. Когда она представлялась, при этом делала грациозный книксен — это было настолько прекрасно, что я чуть из штанов не выпрыгивал.

— Громов! Громов! — оказывается, мечтая о судье, что будет приседать передо мной в книксене, я выпал из реальности, в которую меня пыталась вернуть девочка-секретарь: — Вы бумаги будете смотреть, или так домой пойдете?

Ну хоть подсудимым не называет. Я улыбнулся симпатичной работнице судебной системы:

— Ну конечно буду. Где мне можно присесть, чтобы вам не сильно мешать?

Следующие полчаса я потратил на то, чтобы досконально переписать все медицинские бумажки, которые принёс в судебное заседание адвокат противной стороны, со всеми, содержащимися на трех листах, сокращениями, аббревиатурами и невнятно записанными словами.

Поблагодарив девушку — секретаря за выданных мне три чистых листа бумаги, я окончательно распрощался с судебными органами до двадцатого августа. Стоя на высоком крыльце районного и областного судов, что занимали на пару четыре этажа административного здания, я впал в глубочайшую задумчивость. Естественно, адвоката я искать не собирался.