Вечером я, замкнув ворота базы на замок, дошел до забора мясокомбината, мощные выбросы с территории которого иногда доносились до места моего ночлега. Там к нам подошел неизвестный мне гражданин и трясущимися руками протянул бумажный пакет в красных подтеках:

— Командир, печенка нужна?

— Сколько?

— Три кило, не меньше…

— Я про деньги спрашиваю?

— Пятнадцать!

— Пять.

— Давай шесть, больше не уступлю, трубы горят.

— На. — я сунул мужику в мозолистую ладонь с сильными, короткими пальцами два зеленых трояка и принял увесистый пакет, к которому тут же придвинулась чья-то жадная морда.

— Во! Учуял. Хорошая печенка, командир, не сомневайся, пес твой разбирается. — получив необходимый финансовый минимум, необходимый для лечения, мужик расслабился и даже начал шутить: — Ладно, я побежал.

— Стой!

— Чего? — мужик, чуя неприятности, оскалился.

— Если что, как тебя найти?

— Если что — это что?

— Если мясо надо купить — к тебе можно обратиться?

— А, это! Да завсегда. Если что надо — вечером подъезжай, вон мой дом, квартира два, Федором зовут, лучше вечером, с пяти до шести, пока я не пьяный.

— Договорились, если что — подъеду.

И вот теперь пес умял половину куска говяжьей печени и сладко спал подле моей лавки, тихонько поскуливая и перебирая лапами. Уверен, в своем счастливом собачьем сне ему снится вторая половина пайки, вывешенная мной на окне, снаружи домика. Хотя, я мог, с таким же успехом, положить сочащийся кровью сверток и внутри дома. Погода с обеда испортилась, злой ветер гнал с противоположного берега низкие зловещие тучи, посвистывая в щелях домика. Старый меховой кожушок, что я притащил из дома, был откровенно коротковат и я, второй час, не спал, безуспешно пытаясь спрятать в нем мерзнущие ноги и руки. Кефир в бутылке с зеленой крышечкой из фольги и сдобный калач — единственное, что я купил в ближайшем магазине, меня не грели. Уже час я боролся с сильнейшим желанием развести огонь и пожарив на огне несколько кусков печенки, согреться хоть таким способом. До утра оставалось еще не менее шести часов…

Мне кажется, я отрубился, когда в моей голове раздался какой-то противный вой. Я со стоном перевернулся — жесткая лавка заставила ныть тупой болью левую половину тела, пришла пора менять ее на правую. Но попытка уснуть не удалась — вой или гудение по-прежнему заполняло, дурную от недосыпа, голову, поэтому пришлось выныривать из полуобморочного сна. Оказывается, что кто-то, с короткими паузами, давил в автомобильный клаксон на улице.

Демон стоял у входной двери, помахивая хвостом.

— Демон, место! — я показал псу рукой на пол под лавкой и стал натягивать кожух, не хватало, чтобы огромный черный кобель напугал проверяющего.

Еще плохо соображая, я вышел на улицу. Ветер чуть успокоился, темно-серое небо плакало мелким, редким дождиком, у закрытых ворот базы светила снопом дальнего света фар машина. Я сделал пару шагов, после чего моя рука непроизвольно коснулась кобуры на поясе. До этого она мешала мне спать, глубоко врезаясь в бок, а сейчас я был благодарен сам себе, что оружие при мне — машина у ворот не была похожа на милицейскую, да и не слышал я, чтобы оперов, с их хитрыми делами, приезжали навещать проверяющие.