— Восьмой тебя счастлив слышать.

— Восьмой, а ты кто?

— Коршун, восьмому. Громов моя фамилия. Охраняю базу на Второй Галетной улице, на берегу.

— А, понял. Что не спишь, Паша?

— Разбудили. Помощь нужна, пришли ко мне, пожалуйста кого-нибудь. Как подъезжать будут, пусть вызовут, я им объясню, куда подъехать.

— Ладно, запрошу кого-нибудь, жди. Когда кого найду, крикну тебя.

— Давай, ожидаю. — я подошел к окошку. Вокруг умершей машины деловито бегал большой черный пес. Из затемненного салона, через чуть опущенные стекла вразнобой, доносились вкрадчивые и ласковые голоса, пытавшиеся наладить контакт с посланником ада. Периодически, кто-то из детишек пытался тихонько приоткрыть дверь, но пес реагировал предельно лапидарно, мгновенно бросаясь к дерзкому и заставляя дверь захлопываться, с неизменным испуганным писком изнутри. Выскочить всем одновременно, покинув безопасный салон автомобиля, в надежде, что хоть кто-то успеет убежать, детишки, благоразумно, даже не пытались.

Глава 12

В зарослях

Июль одна тысяча девятьсот девяносто первого года

Подхватив стоящую в сенях штыковую лопату, я вновь подошел к угнанному «Жигуленку». За стеклом белело лицо подростка, двумя руками вцепившегося в ручку водительской двери, справа, через сидение, перегнулся еще и пассажир, который пытался помочь удержать водительскую дверь. Я дернул за ручку двери, она чуть поддалась, но тут-же вновь захлопнулась. Поняв, что открывая дверь я рискую выломать хромированную ручку замка, я аккуратно постучал по боковому стеклу согнутым указательным пальцем.

Пацаны в кабине переглянулись, после чего пассажир, закрутив ручку, чуть опустил боковое стекло.

— Машину где угнали?

— Дяденька, а где Степан?

— Машину где угнали?

— Э…

Я отступил на шаг и примерился, делая вид, что собираюсь воткнуть штык лопаты в кабину, через узкую щель над стеклом.

— На улице Кузьмы Нищего, от Жирзавода! Дяденька, позовите Степана, пожалуйста!

— Степана здесь больше нет, он от нас ушел…Откуда еще две машины?

— Какие машины?

— Ну до чего же тупые пошли консервы! — я повернулся к сидящему рядом Демону: — Скажи?

Демон на мой вопрос только зевнул, показав всем, еще не стершиеся, великолепные клыки.

— Ты сказал, что Степану третью тачку пригнал. Откуда угнал еще две?

— От Энергосбыта и от Военторга! Дяденька, отпустите нас, мы больше не будем!

— Если до первых солнечных лучей в машине просидите, то все у вас будет нормально, ну а нет, значит нет. Некогда мне. — строго закончил я: — Яму еще надо копать, а то ночь короткая. Охраняй!

Демон, которому предназначалась последняя команда, заелозил задом по земле, показывая свое рвение.

Я вернулся в дом, стараясь идти так, чтобы, опущенный к земле, штык лопаты почаще зловеще скрежетал о, утрамбованные в остатки дорожки, камни и кирпичи. Скрип закрывающейся за моей спиной входной двери в дом, в ночной тишине, звучал особенно зловеще. Полюбовавшись на темный силуэт адского пса и замерший в ужасе салон «Жигуленка», я вновь взялся за рацию.

— Коршун, восьмому ответь…

— Ну что тебе Коршун? Скоро уже подъедет охрана, «сработки» у них были…

— Отбой охране. Машина не у нас угнана, а у центральщиков. И, им сообщи, пусть присылают свой экипаж. И еще одно — тут у меня четверо несовершеннолетних, пусть это имеют в виду. И скажи им, что как светать начнет, ребятишки, скорее всего, у меня разбегаться начнут, а я по кустам за ними бегать не собираюсь.