Человека «с прошлым» под это место подвести? Маловероятно, что получится. Не то место, чтобы новые лица появлялись, да еще и втирались быстро в доверие к местным жителям, сразу заподозрят подставу. Ложиться в засаду, ожидая, что давешний калымщик привезет к гаражам пассажиров «пожирнее», а уедет уже без них? Так, не факт, что он их каждый день возит, и подъездных дорог в эту глушь идет несколько, а все не перекроешь. И возле гаражей не заляжешь. Место, вроде бы, глухое, но любую активность аборигены заметят влет. Да и ночные бдения в кустах, полных комарья, меня, в последнее время, не заводят. Двух ночевок на базе хватило — спину ломит, и боль в почки отдает, как бы не застудить их, на службе государевой. До медицины высоких технологий еще четверть века, а ближайшие годы нас ждет, вообще, развал системы здравоохранения. Любую серьезную болячку лечили за границей, а в больницу ложились со своими лекарствами и простынями.

Так, не придя к какому-то плану, я посмотрел на хранящего на полу пса, что лежал на спине, вывалив на показ все свое хозяйство. Ну точно, какую-то сучку нашел и бросил меня наедине с жутким дедом. Ладно, завтра займусь его воспитанием, а сегодня, это счастливое существо, все равно, ничего не поймет. Я прошел в уборную, кое как разместился в ванне и включил горячую воду на уровень «почти кипяток», замер в блаженстве. Отключать воду на месяц в нашем районе планировали только на следующей неделе, поэтому, прогреть кости и органы, еще была возможность. И когда я погрузился в нирвану от обволакивающего меня тепла, и спина с почками перестала ныть, в входную дверь моей квартиры начали отчаянно звонить, а потом, и стучать.

Глава 13

Недостаточная дистанция

Июль одна тысяча девятьсот девяносто первого года

Вынырнув из сладкой дремы, я молодецки выскочил из ванны и…неловко перебирая ногами по, вмиг ставшими скользкими, как каток, керамическим плиткам, чуть не разбил голову о унитаз. Только в последний момент я успел ухватится за влажные трубы, по которым в задранный к потолку бачок вливалась и стекала вода. Отдышавшись (картина, как бы смотрелась алая кровь на белоснежном ободе унитаза всплыла у меня перед глазами) я обернул полотенце вокруг чего положено и шагнул к входной двери.

— Какого хера! — первая мысль, посетившая меня, когда за дверью, что я распахнул со всей дури, обнаружился стажер по безвестникам Руслан, был срочный вызов под очи начальства: — Никуда не поеду! Заболел!

Я уже практически захлопнул дверь, но в последний момент понял, что для посланца руководства у Руслана слишком убитый вид, с таким лицом казенные вопросы не решают.

Поэтому дверь я не захлопнул, напротив, выглянул, чтобы полюбоваться на сгорбленную фигуру, совсем не похожую я знакомого мне, бравого оперативника.

— Руслан, стой. Стоять, я сказал!

Парень прошел еще пару шагов и замер.

— Заходи, я то я из ванны, продуло ночью сегодня. — я прикрыл дверь, натянул свежие трусы и майку и прошел на кухню: — Проходи, раздевайся.

Руслан, с самой мрачной мордой, которую я у него видел, застыл на пороге моей кухоньки безмолвной глыбой.

— Проходи, присаживайся. И, извини, что наорал на тебя. Думал, что опять руководство на работу вызывает. Рассказывай, что случилось?

Повествование Руслана не отличалось ни оригинальностью, ни закрученностью сюжета, все в рамках новых времен.

Вчера, среди бела дня, папа Конева Руслана, Конев Борис Викторович, ехал на принадлежащем ему автомобиле ГАЗ-21 по улице Тяжелого наркома, когда перед оленем на капоте его машины мелькнуло что-то белое, вспыхнули стоп-сигналы, скрипнули тормоза. Впереди его машины застыл белый багажник чего-то иностранного, с мягким чмоканьем распахнулись двери, и четыре крепких молодых человека, несмотря на теплую погоду, облаченные в, модные в этом сезоне, желтые кожаные куртки, что неизбалованная советская молодежь, с боем покупала в тамбурах проходящих поездов «Пекин-Москва».