- Дебилы! Психи! Совсем спятили! Пошли вон, садисты!

   Она плакала, ее руки дрожали, но она упрямо пыталась тонкими замершими пальчиками отстегнуть заклинивший о напряжения стальной карабин поводка.

   - Дура! Не отпускай! - крикнул Влад. - Он тебя первую порвет! Шизанутая!

   - Смелый только против привязанного! Какой же ты трус! А я как дура в тебя влюбилась... А ты... - ты такое ничтожество! - ее голос дрожал, губки дрожали, ручки дрожали. По щекам текли слезы.

   Влад наблюдал это, выставив доску вперед, будто защиту. Ритка сквозь зубы презрительно сказала:

   - Заступница... - повернувшись к дружку, добавила: - а ты Влад - дерьмовый дрессировщик. И засунув руки в карманы, равнодушно ушла прочь из парка.

   Я с трудом поднялся на ноги, весь в крови. В глазах темно...

   Толпа отступила. Сейчас бы рявкнуть на сопляков, но сил не было. Спасительница, всхлипывая, куда-то медленно повела меня, держась за ошейник. Шатаясь, я брел за ней, не разбирая пути.

   - Да пошли вы курицы...! - раздраженно выругался Влад, и, вынув сигареты, небрежно прикурил от металлической зажигалки. Потом сплюнул вслед нам и, как ни в чем небывало повернувшись к друзьям, добавил. - Пошли по пивку с новым годом, а? Праздник - дело святое!

   Девочка вывела меня на хорошо освещенную улицу с оживленным движением машин. Несмотря на позднее время суетящегося народа кругом предостаточно, и поток людей не прекращался.

   Едкий запах бензина и выхлопных газов привел меня в чувство, и медленно шагая рядом с девочкой, я пытался понять куда иду. Решив, что нам не по пути, вырвался из ее рук, лизнул в продрогшую ладонь на прощанье и побежал в ближайший проулок.

   Проклятый ошейник остался на мне.

   Я неловко проскочил под сигналами двух мчащихся навстречу машин, завернул к складу огромного супермаркета и спрятался в большой картонной коробке из-под стиральной машины, намереваясь зализать те раны, что смогу достать.

   ***

   Я вернулась домой опустошенная до отвращения.

   - Так, ладно, жизнь продолжается! Сначала горячий душ, потом кофе, много-много кофе, а потом еда... Нет, еды не надо.

   Стащив с себя испорченные сапоги, выкинула их в мусорное ведро и, швырнув плащ на кресло, отправилась прямо в душ. Наскоро искупавшись, выползла на кухню и, не включая света, сидела у окна, выглядывая на улицу. Кофе в чашке давно остыл, как и мой гнев, теперь осталось одно - беспокойство за пса.

   - И как я жила без этого недоразумения?! - спросила я себя в зеркале, натягивая кроссовки.

   Но прогулка в парке ничего не дала. На месте где я оставила Пиратика лежали три пустые пивные бутылки и все. Ветер в ночи клонивший голые ветви деревьев, рассказывал что-то грустное. Но мне было не до этого. Я обежала весь парк со всеми закоулками и единичными фонарями, случайно выжившими с далеких времен. По пути спугнув одну влюбленную парочку и трех пирующих бомжей.

   Его нигде нет.

   Ломая голову, куда делся Пират, вернулась домой, медленно протопав до третьего этажа прямо до дверей квартиры. Его точно кто-то забрал. А как он мог еще уйти? Куда? Ладонью вытерла едкие слезы.

   Я подвела того дядечку аристократа, его неизвестного друга, Пиратика и саму себя. Хотелось выть от раздражения. Сама себя наказала! И совершила самое настоящее предательство!

   Убрав бумагу от обувной коробки и осколки вазы - последствия шалости Пирата, попыталась отвлечься, но ни книги, ни фильмы не помогли. Полночи я просидела в темноте на диване, укутавшись в плед, разглядывая темноту пустым взглядом.