Вздохнув, Холлисток снял с себя верхнюю одежду, посмотрел на молодую луну, висевшую справа от себя, а затем стал резкими упругими движениями отворачивать и отбрасывать в стороны гигантские спрессованные валуны, представлявшие собой остатки стен. Покончив с этим делом за невероятные четыре минуты, Генрих вдруг остановился, затем сел на корточки, весь напрягся и словно вывернувшись наизнанку, мгновенно превратился в огромного черного волка. После этого он начал мощными лапами со стальными когтями рыть землю, отбрасывая ее далеко назад. Со стороны могло показаться, что в замке работает какой-то механизм, настолько резкие звуки раздавались при этом. Лапы мелькали с такой скоростью, что их не было видно, их трение о землю и лязганье когтей о камни создавали впечатление работающей шлифовальной машины. Конечно, все подвалы были засыпаны, их перекрытия обрушились, похоронив некогда огромные двухсотметровые сооружения с высокими потолками, но Генриха Холлистока ничто не могло остановить. За двадцать минут он вырыл проход, которые полсотни профессиональных рабочих со специальной техникой не сделали бы и за три дня.

Закончив свою работу, он уперся в ту самую плиту, за которой таились его сокровища. С ними ничего не могло бы случиться и за гораздо более долгий срок, пусть даже сотни метров камня возвышались бы сверху, но ему во что бы то ни стало хотелось посмотреть на драгоценности, каждое из которых навевало связанные с ним воспоминания. Генрих выбрался наружу через сделанный им пологий лаз, по-собачьи основательно отряхнулся, и резко распрямившись, принял свой обычный вид. Одевшись, он опустился перед проходом на одно колено, и зашептал диковинные слова, означавшие собой временную смену заклятия, которое могло коснуться даже наложившего его. Конечно, речь не шла о смерти, но возможность поднятия плиты представлялась при этом делом почти бесполезным. Холлисток прекрасно помнил нужные слова, поскольку не так и редко пользовался ими, заставляя временно расходиться заклятия, наложенные им самим, или другими. Для полного исчезновения охранных сил требовался целый ритуал, и его проведение заключалось в ряде действий, не всегда возможных в той, или иной ситуации. Поэтому, достаточно простое обращение к этим силам, подкрепленное собственным именем Холлистока, всегда действовало на них, заставляя временно отступить. И сейчас, как только Генрих произнес последние слова, на камне проступила синяя волна, сделанная когда-то им самим, что означало, что путь свободен.

Генрих поднялся на ноги и быстро пошел вниз. Почти не напрягаясь, он сдвинул двухсоткилограммовую плиту вместе с окружавшей ее землей и наконец увидел то, к чему стремился. Все было точно в таком же виде, как и 300 лет назад. Аккуратные ящички из дорогого красного дерева лежали плотно прижавшись друг к другу. Достав первый из них, Холлисток сдвинул золотую защелку и откинул крышку. Запустив пальцы в его драгоценное содержимое, он вытащил целую связку золотых цепочек, и залюбовался игрой лунного света, заигравшего на их кольцах. В следующем ящичке помещались кольца с сапфирами, в третьей с изумрудами, в четвертой с бриллиантами.