Девочка взвизгнула, когда я выскочил ей навстречу. Зацепившись каблуком за ступеньку, она полетела в снег. Миски ударились о дверную раму. Куски моркови, лука-порея и мяса брызнули во все стороны. Девочка вскочила на ноги и ринулась прочь, крича:

– Папа! Папа!

Остатки рагу медленно стекали на снег. От запаха у меня заурчало в животе, а сердце болезненно сжалось, когда я понял, что рагу пропало. Внезапно я понял, как отчаянно голоден.

Девочка убегала, зовя отца. Она оставила дверь открытой. В комнату ворвался порыв холодного ветра и свет дня. Можно бежать! Я ринулся к выходу, но тут в дверном проёме возник мужчина, перегораживая мне путь. Долговязый и нескладный, он носил такую же дублёную одежду, как и девочка, но едва ли мог быть её отцом – слишком стар. Бесчисленные морщины избороздили его лицо. И держал он не миску с едой, а длинный лук.

Я отшатнулся, вскинув над головой стул.

– Не приближайся ко мне!

Он протянул руку и, двигаясь очень медленно и осторожно, прислонил лук к стене. Потом отступил, держа руки так, чтобы я мог их видеть. За спиной старика висел колчан со стрелами.

Я разглядывал лицо мужчины, пытаясь понять, кто он такой. Помимо морщин, я увидел тёмно-багровый синяк и разорванную губу. Недавно кто-то крепко ударил его в челюсть.

– Где я? – спросил я. – Что тебе от меня надо?

Он не ответил – просто вытянул руки перед собой, словно уговаривая меня успокоиться.

Я попробовал снова:

– Кто ты? Почему меня держат в плену?

Старик, казалось, удивился. Он покачал головой и сделал какой-то жест, но я не мог понять, что он пытается мне сказать.

– Почему вы не отвечаете?! – От страха мой голос взвился почти до крика.

Он помедлил. А потом открыл рот – и я понял. У него был вырезан язык.

Я в ужасе уставился на старика, опустив стул.

– Кто сделал это с тобой?

Он лишь покачал головой.

Мне хотелось задавать ещё множество вопросов, но тут я услышал, как кто-то бежит по снегу, и снова схватился за стул.

Вошёл ещё один мужчина. Он был крепким, грузным и, в отличие от прочих, не носил плаща. На закатанных рукавах виднелась кровь.

Мужчина был на удивление лохмат: густая взъерошенная шевелюра, всклокоченная борода, предплечья, густо заросшие волосами. Всем своим обликом он напоминал медведя.

Увидев меня, мужчина остановился. Вытянул вперёд руки, как и старик, и проговорил – тихо и успокаивающе, насколько это было возможно при его громоподобном голосе:

– Пожалуйста, милорд. Вы поранитесь.

Я не выпускал стул из рук.

– Где я?

– На моей ферме, милорд.

Он говорил с сильным акцентом Уэст-Кантри: «На моей ферме, мулоррд».

– Меня зовут Роберт. Роберт Драйден. – Он указал на старика: – Это Уиз. Мы ухаживали за вами. Даю слово: здесь вам никто не причинит вреда.

Напряжение никак не отпускало. Тряслись колени.

– Почему меня держат в плену?

– В плену? – недоумённо переспросил фермер. – Вы не пленник.

– Тогда почему меня заперли?

– О! – сказал он с удивлением. – О нет, милорд. Замок не затем, чтобы удерживать вас. Он должен был удержать плохие вещи.

Глава 3

Я уставился на него:

– Какие ещё плохие вещи?

Фермер смутился:

– Позвольте мне объяснить. Поставьте стул. Прошу вас.

Я не знал, как поступить. Несмотря на дикарскую внешность, мужчина вёл себя спокойно, и я решил, что он не представляет угрозы.