А помощник Волкова отправился осматривать место где нашли первого ребенка.

В палату Власов влетел несмотря на протесты персонала. Увидев сына, он едва сдержал слезы. Таким крошечным и беспомощным он казался на этой огромной больничной койке. Маленький беззащитный.

Власов бросил взгляд на перепуганного врача, вызванного бдительной медсестрой.

— Вам нельзя здесь находиться.

— Я его отец! Скажите мне одно — он не тронул его?

Врач отрицательно качнул головой.

— Нет. Вашему сыну повезло.

По щеке Власова потекла одинокая, скупая слеза, но она значила больше чем океаны пустых слез. Он прижал маленькую ручку к губам и прошептал:

— Спасибо тебе, Господи.

Вдруг вошла медсестра и протянула Власову мягкую игрушку. Плюшевого зайца, с длинными ушами и печальными глазами.

— Нашли рядом. Наверно это его?

Волков глянул на Власова, и взглядом дал понять, что не стоит сейчас устраивать сцен. Власов понял. Оставшееся время Илья молча стоял в дверях, не подавая признака присутствия. Дождавшись когда у постели сына его сменила Тина, Власов покинул палату. Он должен был найти этого поддонка и наказать.

Волков вышел следом за ним и до самой машины шел рядом.

Когда они остановились Власов открыл дверь, запрыгнул в машину и не прощаясь захлопнул. Завел двигатель, а затем вдруг открыл окно и на прощание бросил.

— Отдай его мне когда найдешь.

Волков повел бровью.

— Ты уверен.

— Да.

Машина заревела. Окно поползло наверх. Власов вдавил педаль газа в пол и с прокрутом стартанул с места. Он должен был забрать Лену и попросить у нее прощения за свои грубые слова. Теперь он понимал их мотивы, и чувствовал тоже самое. Каждый из тех кто служил Волкову, пережил в прошлом жуткий кошмар, связанный с насилием или смертью. Он даже был уверен, что в скором времени, Мила станет такой же покладистой исполнительницей как другие. Это был вопрос времени, в таланте Волкова подчинять людей, он не сомневался.

До сих пор в его голове хранились воспоминая ужасов, которые он увидел в клинике. Целый этаж в жутком заведении Волкова, занимали самые опасные преступники двадцатого и двадцать первого веков. Теперь эти палаты ассоциировались у него с камерами смертников. Они также молча погибали, ожидая своей участи. Но они погибали безмолвно, в грехах и без покаяния, с тяжким грузом на душе. Это было кладбище живых тел.

Этим же вечером Волков достал чистую специальную историю болезни, ту которую никто и никогда не увидит, ту которая таит в себе страшные тайны и жуткие описания. Он взял ручку и аккуратным почерком подписал.

Пациент — Немиров Владимир Аристархович.

Состояние — вегетативное.

Диагноз — психическое расстройство, характеризующееся явным отклонением от сексуальной нормы (половое влечение к детям препубертатного или раннепрепубертатного возраста).

Лечение — участок головного мозга, отвечающий за координацию удален.

Больной обездвижен и обезврежен. Находится на реабилитации.

Больше пяти лет Волков разрабатывал эту систему мщения. Подбирал команду, готовился к проведению операций. Он не чувствовал себя богом, он не купался в своей власти, он просто делал свое дело — молча, в тени, не чувствуя себя героем.

Дело Немирова не отрабатывалось им заранее, оно попало к нему случайно, когда вместе с правами главврача, на него легла ответственность за девушку.

Мила стала его особой пациенткой. Он проникся к ней, за выдержку, за старание, с которым она пыталась контролировать свои внутренние страхи. С какой выдержкой она слушала о своем прошлом. С каким спокойствием обсуждала свое детство, так безжалостно изуродованное родным отцом.

Она была интересна ему, как уникальный образец и кладезь непознанного, все пережитое ею ранее не укладывалось в рамки стандартного общества.