— Боюсь, месье, вы просто заблуждаетесь.

Натали в напряжении застыла. Голос Джонатана был твердым и решительным, но не слишком любезным.

Анри быстро заморгал глазами, а его лицо покрылось красными пятнами. Его тело, казалось, окостенело под серым костюмом из тонкой шерсти, лицо стало мертвенно-бледным. Если б девушка была наедине с ним в эту минуту, она бы, несомненно, испугалась.

Высокий нескладный человек с грустными глазами, которого Натали видела на балу в Марселе, подошел к девушке и схватился за ожерелье своими костлявыми пальцами.

У нее от страха перехватило дыхание, и она сделала шаг назад. Но Джонатан быстро схватил мужчину за руку.

— Я бы не стал столь неразумно себя вести, — предупредил он угрожающим тоном, прямо глядя в глаза джентльмену.

Мадлен решила поддержать молодого человека:

— В самом деле, месье Фейль, достаточно. Давайте позволим англичанину хотя бы объяснить нам, что все это значит.

— Объяснить? — охваченный гневом, закричал Фейль, переводя взгляд с Джонатана на Мадлен, а затем на Натали. Его лицо покраснело, а мышцы на шее напряглись, он выдернул руку и опустил ее вниз. — Что объяснить? Как он допустил такую глупость и позволил своей жене появиться здесь в изумрудах?

Что ж, вполне логичный вопрос, подумала Натали. Джонатану будет очень трудно ответить на него. Она почувствовала его теплое дыхание на своей щеке, его пальцы крепко сжали ее запястье. Молодого человека явно раздражало то положение, в котором они с Натали оказались, но его лицо оставалось бесстрастным. Казалось, эти вопросы совершенно не обеспокоили его. Голос Джонатана был спокойным, держался он очень уверенно.

Не обращая внимания на Фейля, Джонатан сказал, пристально глядя на Анри:

— Эти изумруды не были украдены у вас…

Зал взорвался от громких криков, и они заглушили слова Джонатана. Двое или трое джентльменов, стоявших рядом с графом, мгновенно обернулись на шум, но девушка и молодой человек продолжали смотреть на Арля. Глаза Анри метали искры, лоб покрылся капельками пота, на щеках появились красные пятна.

Джонатан же продолжал стоять спокойно, но внутренне он был готов к бою. Молодой человек хорошо знал, что делает, и Натали доверяла ему.

— В самом деле, граф, — продолжил он, когда крики затихли. — Это совсем не изумрудное колье, а всего лишь копия. Я заказал его в Париже несколько дней назад. Моей жене так понравилось ожерелье, в котором ваша дочь была на балу, что я решил приобрести для нее нечто подобное.

Натали стояла и молча смотрела на Джонатана, который любезно улыбался Анри.

— Похищение таких бесценных изумрудов — это риск. Поэтому только дурак может позволить своей возлюбленной появиться в украденных драгоценностях на публике. Украшение моей жены — всего лишь зеленое стекло, которое ненамного дороже вашей булавки с жемчугом.

У Натали все внутри сжалось, ноги, казалось, приросли к полу, а тело одеревенело. Это открытие стало для нее настоявшим ударом, она почувствовала боль и унижение. В течение двух недель Джонатан позволял думать ей, что она одержала над ним верх, чтобы потом обвести ее вокруг пальца.

Среди окружавших их заговорщиков послышался недовольный ропот. Некто, стоящий у столика, поднял бокал с янтарной жидкостью и начал путаную, пьяную речь о политике, о современном правительстве и о прежних временах. Большинство джентльменов одобрили его криками, а некоторые вскочили на стулья и попытались что-то возразить. Натали никогда не видела ничего подобного, и если бы сейчас она сама не находилась в столь затруднительном положении, то, вероятно, с интересом понаблюдала бы за поведением присутствующих в зале мужчин и некоторых женщин. Но сейчас ее внимание было занято стоявшими напротив нее графом Арлем и его товарищами по борьбе.