Прошло еще полчаса, и Тесс с улыбкой начала сводить игру к ничьей. Ничего лучше она сделать сейчас не могла. Ей очень хотелось выиграть, но важнее было просто уцелеть. Зачем она повысила ставку? Почему позволила эмоциям захлестнуть себя вновь? Она же здесь не развлекается, а работает.

Меньше всего ей нравилась непонятная улыбка, застывшая на губах Люка после того, как он понял, что она предпочла стратегию выживания победе. Его улыбка не была самодовольной, надменной или даже победоносной, скорее она выражала восхищение. Тесс многое отдала бы сейчас, чтобы только узнать, о чем он думает.

Пока она размышляла над следующим ходом, в салон вошел Ходжкинс и проследовал к креслу Джейн. Он наклонился и негромко доложил хозяйке, что запер на ночь все двери, а затем, повысив голос так, чтобы его могли услышать на другом конце комнаты, предложил Джейн снять ее драгоценности, чтобы он положил их в сейф, где они будут в безопасности.

— Все, хватит! — воскликнула Тесс в приступе мгновенного гнева, вызванного и напряженной игрой в шахматы, и прозрачным намеком Ходжкинса. Она вскочила с кресла и направилась к дворецкому с выражением холодной ярости в глазах.

— Мне надоели ваши грязные намеки, ваша слежка и ваши завуалированные оскорбления в течение этих трех дней, Ходжкинс. А сейчас вы окончательно достали меня. Если бы я хотела ограбить Джейн Кушман, я сделала бы это уже давно и была бы уже очень далеко отсюда, и вы бы никогда не нашли меня. Куда это вы пошли? Нет, подождите, я еще не закончила, — приказала она. — Пожалуйста, не расходитесь, я хочу вам кое-что показать. Подождите меня, я мигом вернусь.

Опрометью выскочив из салона, она взбежала по мраморным ступеням, отворила дверь в комнату Элизабет и рывком распахнула шкаф. Затем она достала оттуда небольшой замшевый мешочек и поспешила обратно вниз.

— Я должен поблагодарить вас, Ходжкинс, — сказал Люк, пока Тесс отсутствовала, — вы только что спасли меня от ничьей в лучшем случае и от поражения — в худшем. Мое больное мужское самолюбие не выдержало бы этого.

— Я не думала, что Тесс так превосходно играет в шахматы, — рассмеялась Джейн, бросив взгляд на Люка.

— Простите меня, миссис Кушман, — нараспев произнес Ходжкинс, — что я огорчил вашу гостью. Я не нарочно.

— Ерунда, Ходжкинс, — бросила Джейн, отодвигая бумаги в сторону. — Не обращайте внимания. К тому же сейчас вы все равно получите свою пилюлю. А вот и гостья. Что вы приготовили для нас, Тесс?

— Да так, хочу кое-что продемонстрировать, — уклончиво ответила Тесс. — Может, после этого от меня все отвяжутся?

Пройдя к дальней стене, Тесс положила замшевый мешочек на секретер из красного ореха и, развязав, извлекла из него какие-то металлические, блестящие инструменты. Затем она отключила сигнализацию, отодвинула в сторону картину Дега, за которой скрывался встроенный в стену сейф, и принялась за работу.

— Кстати, Джейн, я собиралась поговорить с вами о вашей системе безопасности. Глядя на нее, плакать хочется, — сказала Тесс, ловко перекусив провода. — Любой грабитель-дилетант мог бы легко проделать то же самое, что и я. У вас ценная коллекция предметов искусства, и она должна быть надежно защищена.

— А вы, похоже, не очень высокого мнения о службе безопасности? — спросила Джейн.

— Было время, когда мне казалось, что охранные системы специально разработаны в расчете на воров и грабителей, — ответила Тесс.