— Оно в банковском сейфе, — сказала Джейн.

— Слава Богу, — пробормотала Тесс.

— Надеюсь, Ходжкинс, — обратилась Джейн к своему дворецкому, который с непроницаемым лицом стоял на месте, словно ледяной столб, — что теперь вы откажетесь от своих подозрений в отношении мисс Алкотт. Если бы она захотела украсть что-либо в этом доме, она бы уже обчистила каждый сейф. Я правильно говорю, Тесс?

— Совершенно верно.

— Что-нибудь еще нужно, мадам? — произнес Ходжкинс.

— Нет-нет, спасибо. Можете идти.

Ходжкинс вышел из комнаты.

— Браво, мисс Алкотт! — зааплодировал Люк, когда дверь за дворецким закрылась. — Я уверен, что сегодня впервые за все годы работы Ходжкинс получил сильный щелчок по носу. Вы разбили его наголову. Блестяще!

Он устремил взгляд на Тесс и принялся внимательно изучать ее, словно увидел впервые. На его губах играла одобрительная улыбка.

О Боже! Сердце Тесс сладко заныло. Если бы в этот момент Люк пообещал ей, что ближайшие десять лет он будет каждый день одаривать ее вот такой же улыбкой, она бы не задумываясь послала к черту Берта вместе с его авантюрой и поклялась бы не вскрывать сейфы до конца своих дней. Тесс встряхнула головой, прогоняя минутную слабость. Почему так происходит — чем больше она старается избегать Люка, тем сильнее ее тянет к нему? Она постаралась скрыть нахлынувшие на нее чувства и принялась оживленно обсуждать с Джейн, какую систему охраны установить в доме, чтобы обеспечить надежную защиту от возможных краж и взломов. Во время разговора она с преувеличенным вниманием и сосредоточенностью складывала в мешочек свой рабочий инструмент.

Люк молчал, но его пристальный, изучающий взгляд, казалось, прожигал ее насквозь. Тесс почувствовала себя неуютно и занервничала. Ей стоило немалого труда сохранить самообладание и скрыть дрожь в пальцах. Вконец обессиленная напряженной борьбой со своими эмоциями, она попрощалась и отправилась спать. Очутившись в спальне Элизабет, она встала перед зеркалом и показала своему отражению язык.

«Бежишь, как трусливый заяц, от пары зеленых глаз? — усмехнулась она. — Глупо и унизительно».

На следующее утро Тесс проснулась с ощущением того, что она побывала в объятиях смерти. Она не понимала, что с ней творится. Стоило ей провести ночь в комнате Элизабет, как к ней вернулись ночные кошмары, которые мучили ее в детстве и с которыми она вроде бы давно распрощалась. Ее разум отказывался верить в то, что спальня маленькой девочки подействовала на нее угнетающе, воскресив в памяти картины ее несчастливого детства.

Чувствуя слабость во всем теле, она поплелась в ванную комнату в надежде, что душ поможет ей восстановить физические и душевные силы. Под струями горячей воды она начала потихоньку оживать. Тесс сочла это чудом, потому что спала сегодня не больше двух часов.

Она вышла из душа бодрая и энергичная, настроение значительно улучшилось. Затем она расчесала мокрые волосы и натянула на себя купальник, а поверх — голубое платье с открытой спиной. Тесс подумала: жаль, что она не может обвинить Люка Мэнсфилда в своих ночных кошмарах. Но поскольку ее плохие сны были повторением ее страшного детства, этот грех она не могла возложить на него.

Тесс чертыхнулась. Встревоженная, возбужденная, охваченная страстью, перепуганная — таких слов давно уже не было в ее лексиконе. А сейчас она переживала именно эти чувства, и виноват в этом был Люк Мэнсфилд. Так или иначе, он подобрал ключ к двери, которой она отгородилась от мира, и добрался до нее, доставив массу неприятностей. Она устремила взгляд на стены комнаты Элизабет, расписанные пухлыми облачками. Будь проклята эта чертова спальня! Это она лишила ее сна.